Моя Гелла - Ксюша Левина

– Мне всегда кажется, что я на три шага опережаю тебя, – зачем-то говорю ей. – Я куда раньше обратил на тебя внимание. Куда раньше стало жечь в груди. Куда раньше я тебя узнал и испугался, что влюблюсь.

– Я не одна такая трусиха?

Ее пальцы проводят по моим вискам, скулам, подбородку.

– Ты хочешь спать, мне нужно… – Но Гелла меня останавливает. Качает головой и заставляет поднять голову, посмотреть в глаза. – Что?

– Просто мы можем еще так посидеть? Я не знала, что это так приятно.

Прижимаюсь лбом к ее колену, целую ладонь, которая гладит мою щеку, и голова начинает кружиться. Особенно когда Гелла сползает со стула и оказывается на моих коленях. Ее ноги теперь по обе стороны от меня, грудь прижимается к моей груди, а наши лбы соприкасаются.

– И зачем ты это делаешь?

– Мне стало интересно, что будет дальше… – шепчет она на уровне моих губ, ее дыхание их касается, и это почти поцелуй, по крайней мере, очень к нему приближено.

– Пожалуйста, пойдем спать, – прошу ее, проходясь кончиками пальцев по ее тонкой коже на шее. Очень мягкой коже, ощущение которой теперь горит на подушечках пальцев. И жутко жжет в горле жаждой. Это болезненное острое предвкушение, которое всегда было способом достижения цели, а не вынужденным ожиданием. Это было просто частью яркой игры. С Геллой будто никогда не получится ни во что играть, и я не понимаю, плохо это или хорошо. Она слишком плохо умеет притворяться, флиртовать и кокетничать, у нее все написано на лбу.

– Если ты меня поцелуешь, мы сможем быть дальше просто друзьями? – спрашивает она.

– Мы никогда не были друзьями.

– Мы сможем не усложнять?

– Нет.

– Я не влюблюсь?

– Влюбишься.

Ну что я могу ей сказать? Что не трону, не поцелую, не влюблюсь? Что буду с ней всегда и навечно?

– Поцелуй меня, пожалуйста, у меня не получается терпеть, – выдыхает она, подняв на меня взгляд и закусив губу. Между бровями напряженная складка, будто мы говорим о неприятной необходимости вроде уколов или горькой таблетки.

– Пообещай, что расслабишься и не будешь забивать голову глупостями, – прошу ее и даже не знаю наверняка, сделаю ли то, о чем Гелла просит.

– Я не могу отделаться от мысли, что тебе станет со мной чертовски скучно… Ты ждешь, что…

– Я ничего не жду.

Я целую Геллу, а по ее щеке скатывается горячая слезинка, ее тело в моих руках дрожит, как от холода, и это так сильно пугает, что приходится отстраниться. Я успел только один раз прижаться к ее губам, и кажется, что остановиться уже не получится, но я готов потерпеть и побороться с самим собой.

– Что с тобой? – Касаюсь ее пылающей щеки. Мы оба рвано, коротко дышим, и наши губы практически соприкасаются безо всяких поцелуев, потому что лица слишком близко друг к другу.

– Я не знаю. Просто продолжай, пожалуйста…

Она целует меня сама. Очень крепко, но неумело. Приоткрыв рот, но не понимая, что с этим делать. Вцепившись в мои плечи, но не решаясь притянуть меня ближе, более того, удерживая на месте. Я позволяю ей целовать меня самой и терплю, чтобы не сдаться. Ровно до того момента, пока не понимаю, что сдается она. Отстраняется и ждет.

– Я ничего не умею.

– Это настолько не важно, ты бы знала…

Ее губы мягкие и такие теплые – из-за чая, из-за солнца в сердце Геллы, из-за того, что буквально дарят мне жизнь в эту секунду. Она приоткрывает губы, позволяет коснуться кончиком языка ее языка. Позволяет поцеловать глубже, и приходится обхватить ладонью ее затылок, чтобы наклонять голову так, как будет удобнее. Гелла не сопротивляется, она будто подстраивается под мое тело. Она прижимается своим животом к моему, обнимает, цепляется за меня, скрещивает ноги за моей спиной так, что, если даже захочу, не сразу ее с себя скину. Она будто боится, что мы исчезнем. Но это я должен бояться, а не она.

– Гелла. – Отстранившись на секунду, глажу ее щеку, целую кончик носа и вижу раскрасневшееся лицо, зацелованные губы и блеск в глазах. Голодный и безумный. – В чем дело?

– Хочу еще.

– И… это проблема?

– Да, потому что я никогда не хотела ничего так сильно прежде. Это определенно что-то новое. Я думала, поцелуи – это такая неприятная обязанность.

– Чего? – Я смеюсь, Гелла закатывает глаза.

– Мне они никогда не нравились. Я странная?

– Нет, ты совсем не странная.

Она делает вдох, цепляется за меня руками и ногами, а я встаю с ней вместе и ухожу из холодной кухни.

– Ничего не будет, не бойся.

– Не… не боюсь.

– Доверяешь мне?

– Доверяю.

Мы целуемся через каждое слово, даже не размыкаем губы, чтобы что-то произнести, и в этом есть своя поэзия. Даже самые простые слова звучат иначе.

Осторожнее…

Поцелуй меня еще раз.

Давай вообще никогда не останавливаться.

И когда волосы Геллы рассыпаются по моему покрывалу, а брови хмурятся в ожидании продолжения, мне кажется, мое сердце хочет остановиться. Оно екает, кажется, это так называется? Обжигающе больно. Даже тело начинает вибрировать, и под подушечками пальцев будто мягко пульсирует кожа Геллы, прожигая меня ощутимыми искрами.

– Просто так удобнее, – говорю ей, прежде чем снова набрасываюсь на ее губы.

Гелла стонет, сердце мое обрывается с остатков держащих его нитей и стремительно несется по направлению к животу вместе с отхлынувшей от него кровью. Мне правда нужно больше. Намного больше.

Гелла сама стягивает с себя свитер, оставшись в коротком топе, а я спускаюсь к ее животу, целуя мягкую белую кожу. Если прикоснуться к ней языком, если укусить и тут же это место поцеловать, станет чуть легче. Зудящее чувство нетерпения утихнет, удовлетворенное громкими всхлипами, мурашками и пальцами Геллы, сжимающими мои волосы. Но этого мало, мало, мало.

– Мне страшно представить, что дальше, – выдавливает она, шумно дыша, и жмурится, а я поднимаюсь выше, чтобы снова ее поцеловать. И раздвинуть коленом ее ноги, чтобы лечь между ними, потому что так удобнее. Настолько, что Гелла выгибается, прижимается сильнее, а потом издает стон и испуганно отстраняется. Наши лбы снова соприкасаются, она тяжело дышит.

– Я хочу больше.

– Ты устала… – Качаю головой и, чтобы не целовать ее губы, снова спускаюсь ниже. Куда проще касаться ее тела, думаю я до того момента, пока не нахожу себя целующим ее грудь, полоску кожи под топом, а потом и на границе не самых высоких джинсов. Можно найти родинку у пупка и при желании