Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось так сильно, что я испугалась — не услышат ли его те, кто сейчас поднимался ко мне навстречу.

Я мгновенно отпрянула в сторону, прижимаясь к стене так, чтобы оставаться вне прямой видимости, и на ощупь схватила тяжёлую деревянную подпорку, которой обычно фиксировали дверь, чтобы та не захлопывалась от ветра. Дерево оказалось холодным и неожиданно увесистым, но в этот момент мне было совершенно всё равно, насколько нелепо я выгляжу со стороны; если из погреба сейчас выйдет кто-то из людей Крейга, я всегда смогу сослаться на подозрительный шум, однако если это окажутся те, о ком я начинаю догадываться, времени на объяснения уже не будет.

Шаги становились ближе, отчётливее, и я увидела сначала край тёмного плаща, затем мужскую руку, удерживающую тяжесть, и, наконец, знакомый до боли костюм, который я видела на подопечных друга Кайла.

На долю секунды я едва не выдохнула с облегчением, решив, что это один из наших, но затем в сознание ворвалась деталь, от которой по спине пробежал ледяной холод: осанка, наклон головы, та резкая, почти хищная манера двигаться, будто мир принадлежит ему по праву, — всё это не имело ничего общего со стражниками.

Это был мой дядя.

И в тот же миг я поняла, что он успел переодеться, воспользовавшись хаосом штурма, чтобы сменить личину, и теперь вместе со своим сообщником тащил на поверхность бесчувственное тело настоящего монарха, намереваясь либо вывезти его, либо окончательно избавиться.

Мы встретились взглядами в ту самую секунду, когда заговорщики вышли из проёма, и на лице Александра Павлова промелькнуло сначала удивление, затем мгновенное раздражение, а потом холодный расчёт, словно он уже просчитывал, как именно устранить меня с дороги.

Я не дала ему этой возможности.

Почти не ощущая собственного тела, действуя быстрее, чем успела бы испугаться, я шагнула вперёд и со всей силы замахнулась деревянной подпоркой, вложив в удар не только отчаяние, но и всю накопившуюся злость, страх и решимость, и тяжёлое дерево с глухим звуком встретилось с виском второго мужчины.

Тот даже не успел осознать, что произошло, — его пальцы разжались, тело обмякло, и он рухнул на землю, словно мешок с зерном, оставив после себя лишь короткий хрип.

Дядя мгновенно отпустил короля, позволяя тому осесть на ступени, и развернулся ко мне с такой яростью во взгляде, что я впервые за всё время по-настоящему ощутила, насколько опасным человеком он является не на словах, а на деле.

— Ты… — начал он, и в этом коротком слове было столько злобы, что воздух между нами будто задрожал.

Я перехватила подпорку крепче, понимая, что против массивного мужчины одной силы удара будет недостаточно, и, несмотря на страх, который пытался подчинить мои колени.

Я звала Кайла мысленно, изо всех сил, как он учил меня, но в ответ была лишь пустота, будто между нами внезапно выросла глухая стена, и я не понимала, дело ли в расстоянии, в шуме боя или в том, что мой супруг сейчас полностью сосредоточен на схватке и просто не слышит меня.

Паника подступала к горлу, однако я заставила себя дышать ровно, потому что напротив меня стоял человек, который никогда не упускал возможности воспользоваться чужой слабостью.

Александр Павлов смотрел на меня уже без маски снисходительной улыбки, и в его руке появился странный артефакт, который смутно напоминал земное оружие — вытянутый, тёмный, с холодным металлическим блеском и тонкой полосой кристалла вдоль корпуса, внутри которого мерцал приглушённый свет.

Я мгновенно вспомнила, как Мередит направляла на меня похожую вещь, и как тогда от неё веяло не просто угрозой, а чем-то куда более опасным, чем обычная сталь или магия.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Аня, — произнёс дядя тихо, почти ласково, и от этого спокойствия стало только хуже, потому что я знала: за ним скрывается расчёт. — Честно говоря, я не ожидал, что ты догадаешься именно здесь подкараулить меня.

— Я и не подкарауливала, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя ладони предательски вспотели. — Просто ты слишком самоуверен.

Мужчина чуть наклонил голову, оценивая меня, как фигуру на шахматной доске, и медленно поднял артефакт, направляя его в мою сторону. Я сжала деревянную подпорку сильнее, прекрасно понимая, что против магического оружия она вряд ли поможет, но и отступать было некуда: за моей спиной лежал бессознательный король, а от того, успею ли я выиграть хотя бы несколько секунд, зависело слишком многое.

— Не делай глупостей, — мягко продолжил мой собеседник. — Ты же умная девочка. Отойди, и я, возможно, позволю тебе остаться в стороне от того, что сейчас произойдёт.

— Ты уже пытался оставить меня “в стороне”, — холодно отозвалась я, вспоминая, как он собирался сделать из меня всего лишь наблюдателя. — Спасибо, больше не хочется.

Кристалл в его оружии вспыхнул ярче, и воздух между нами будто сгустился, наполнившись тонким звоном, который не слышен ушами, но ощущается кожей, как предвестник удара.

Я снова попыталась достучаться до Кайла, вложив в зов не просто тревогу, а отчаянную просьбу, почти крик, и в ту же секунду внутри меня вспыхнуло упрямство: если он не слышит, значит, мне придётся справляться самой.

— Ты правда думаешь, что сможешь меня остановить? — в голосе дяди прозвучала насмешка, но я заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали артефакт, а значит, он не был так спокоен, как хотел показать.

— Я уже остановила одного, — кивнула в сторону лежащего без сознания сообщника. — И, если понадобится, остановлю и тебя.

Глаза мужчины на мгновение потемнели, и я поняла, что перешла ту тонкую грань, за которой заканчиваются разговоры и начинается настоящая схватка.

Мир вокруг словно сузился до узкого пространства между нами, до мерцания кристалла в его руке и до моего собственного дыхания, которое звучало слишком громко в напряжённой тишине, нарушаемой лишь далёкими криками и звоном стали со стороны основного входа. И если Кайл не слышал меня сейчас, то я должна была продержаться до того момента, когда он всё-таки почувствует, что что-то пошло не так.

Артефакт в руке Александра Павлова вспыхнул тусклым багровым светом, и я инстинктивно зажмурилась, ожидая боли, парализующего удара или хотя бы того мерзкого оцепенения, которое я уже