Злейший друг - Ирина Лобановская

Задумчивая Натка аккуратно расставляла подарки на столе. Вот это сюда, это туда, это вместе, а вот то… Поставила деревянную статуэтку, а возле — Ксении подарок, как два предмета художественной работы. Секунду подумала.

— Нет-нет, рядом нельзя — не смотрится.

И поменяла расположение, поставила икону в один уголок, статуэтку — в другой. Ксения усмехнулась. У нормального человека, пусть и светского, все равно на уровне подсознания возникает мысль: икона Богоматери и голая баба вместе не стоят, как ни крути, хотя подарки одному человеку.

Команда смирно сидела на диване. Улыбалась. Натка тоже.

— Сашке сделали три дара вроде как волхвы младенцу Иисусу. А именно: ручку — как пишущему человеку, он скоро закончит книгу по экологии, бутылочку вина и православную икону с молитвой.

Удивленная происходящим Ксения поманила к себе сына.

— А у папы новая установка, — объяснил Митя. — Раньше он как считал? Если человек не православный, значит, дурак, нехристь и вообще поганец, которого на день рождения приглашать не стоит. А теперь исходит из установки — не скрывай свою веру, но и не выпячивай, а с неверующими дружить не только можно, но и нужно. И второе, между прочим, говорят Святые Отцы. Мне лично вторая установка ближе…

Ксения вздохнула. Установки… А у нее самой какая?

— Натка, может, выйдешь за Александра? — спросила Ксения подругу. — Детей объедините. А Митю я заберу.

Наталья посмотрела слишком серьезно. Видимо, такого расклада событий не исключала.

— А куда я дену Юру?

— Куда-нибудь денешь, нам с тобой не привыкать, — буркнула Ксения. — Как бы тесно ни связывали людей дружба, любовь и брак, каждый честно может относиться только к самому себе да еще к детям.

Теперь Натка смотрела злобно. Люди не в силах прощать благодеяний.

— На вопрос, помилует ли Господь Россию, отец Власий ответил вполне определенно: «Помилует. Есть Почаев, Дивеево, есть места, куда люди стремятся исправлять себя»… — просвещал кого-то Сашка.

Ксения рассматривала его гостей. Да, вполне светский народец: экологи с его новой службы, Митины преподавательницы английского и музыки, журналист… Последний как-то странно посматривал на Ксению.

Она вышла покурить на лестницу. Верная подруга сигарета, всегда такая тихая и молчаливая… Завидные качества.

И вдруг услышала разговор у Сашкиной двери. Видимо, журналист вызвал на площадку Натку — они оба не заметили, что Ксения исчезла из квартиры еще раньше.

— Неприятно мне все это… — возбужденно и нервно говорил журналист. — Я не думал, что придет Леднева… Не знал подробностей… Бывший муж… Ты нарочно все подстроила и многое от меня скрыла?

— Да зачем мне? — флегматично отозвалась Натка.

Ксения тотчас представила ее себе: маленькую, толстенькую, с полнейшим неизменным бесстрастием во взоре, увеличенным толстенными стеклами очков… Про ее зад Сашка высказался как-то с мужской категоричностью и определенностью:

— Не люблю излишеств! — А потом ударился в рассуждения: — И-е! Вот оно, то самое, характерное. Например, известная картина «Юдифь». В чем суть? Девушка красива и эффектна, а потому ты, глядя на нее, совершенно искренне не замечаешь, что у нее там валяется под ее красивой ножкой, то есть головы отрубленной. И каждому надо сказать: а ты посмотри теперь ей под ноги, что у нее там под каблучком? Смотрят — и такой у всех откровенный шок! На том вся картина построена. И какая мораль? Да та самая, еще раз отвечающая на вопрос, почему именно красивым девушкам удается сносить головы во всех смыслах здоровым, крепким мужикам. Ослепляющая женская красота… И чем баба прекраснее, тем вероятнее, что она убийца — ей легче всего. Так что смотрите на картину «Юдифь», мужики, почаще, и читайте в ней этот смысл, и задумывайтесь!.. И помните о мачо Олоферне, потерявшем голову от красотки Юдифи. И в результате оставшемся без головы в прямом смысле. От той же самой Юдифи. Святой Иероним говорил, что женщина — это жало скорпиона и чертово отродье. Хотя, признаюсь, без этого отродья жить было бы слишком скучно. Клеопатра якобы кончила тем, что посадила себе змею на грудь. Но если у вас жена типа Клеопатры — у вас змея на груди! И вообще брак — это всегда капитуляция мужчины.

Журналист продолжал накаляться:

— Сколько я про нее гадостей написал с твоей подачи, а теперь сиди напротив за одним столом и чокайся бокалами! Ты, Наталья, изуверка! Равнодушная ко всему!

И тут вылетел Митя:

— Мама, я тебя ищу-ищу! — Он помчался вниз по лестнице к окну, где курила Ксения. — Пойдем, уже все рассаживаются!

— Иду.

Ксения потушила окурок и бросила его в мусоропровод. Спокойно поднялась к дверям.

— Я всегда знала, что ты, Наташка, сволочь, но сильно недооценивала твоих способностей.

Говорят, что нелегко потерять друга, если ты с ним горд и пренебрежителен, но очень нетрудно — если ты ведешь себя излишне дружелюбно и предупредительно. Это делает твоего друга высокомерным и несносным. Умение обращаться с другими вырабатывается при одном условии — ты в них не нуждаешься и даешь им это заметить.

Натка не потеряла своего хладнокровия, в отличие от журналиста, явно собирающегося сбежать вон из этого дома далеко и подальше. Чем больше выдержка, тем она дороже.

— Я только помогала ему… Я и моя команда. Он просил помочь.

Теперь растерялась Ксения. Митя стоял рядом и переводил недоуменные глаза с одной на другую.

— Кому это — ему?

— Александру, — отчеканила Натка. — Он сказал, что хочет сделать благое дело — таким образом отвадить тебя от театра и кино, которые грех. Он поступал как твой друг.

Ксения молчала. Друг?… Злейший друг… Театр и кино… Грех…

Она сама все это давно знает… Но Сашка… Вот он кто — ее злейший друг… Друзья и враги — синонимы.

Бог правду видит, да не скоро скажет.

— Митя, — окликнула она, — собирайся. Поедешь ко мне. Хватит мне этого раздвоения личности!

И сын неожиданно — она думала, станет спорить, возражать, напоминать про папин день рождения, — отозвался, словно давно ждал этого приказа:

— Хорошо. Ты подожди здесь. Я быстро…

Машина тормознула у Поклонки. Ксения открыла дверцу и застыла… Олег буквально выхватил ее из авто и грубо тряхнул за плечи:

— Поверила?! Ты поверила очередной лжи своего красавца Оленева?!

Ксения молчала. Старательно обходила глазами Олега.

Поверила… Да, она поверила…

— Он не мой… Давно Варькин.

Олег прищурился. Глянул насмешливо:

— Ну, положим…

— А где ты был? И вообще… не могла она родиться на свет, эта, как ты утверждаешь, ложь из ничего… Все просто, как линейка.