Возвращение из ночи - Елена Свиридова

— Зато вы, наконец, разбогатеете и купите собственную машину! — заботливо утешила его ассистентка.

— Куплю машину! Прекращу выпивать, отращу животик и превращусь в скучного респектабельного джентльмена! Усы я уже сбрил, осталась самая малость. Фу, какая тоска! Может быть и правда перейти к Дмитрию в детективное агентство? Там жизнь куда интереснее!

Вдруг в кабинете зазвонил телефон.

— Пожалуйста, возьми трубку и скажи, что прием закончен. Пусть звонят завтра, — произнес Джек недовольным голосом.

— Алло! — Вероника посмотрела на Джека, шепнула, прикрыв трубку рукой, — там какая-то дама... Вы не могли бы позвонить завтра, он сейчас очень занят...

Джек даже сам не понял, как это произошло... Его рука, словно помимо его воли, вдруг потянулась к трубке, и какой-то совсем чужой голос произнес.

— Я слушаю вас. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, Евгений Борисович, — услышал он в ответ мелодичный голос, похожий на звучание небесных струн. — Мне посоветовали обратиться к вам мои друзья, но я могу позвонить в другой раз, если вы заняты.

— Нет, почему же, — сказал Джек как-то неуверенно. — Вы хотите придти ко мне на прием?

— Да, если это возможно, — прозвенел музыкальный голосок.

— А когда бы вам было удобно?

Вероника, услышав эту фразу, с удивлением посмотрела на своего шефа.

— Но... Я приеду, когда вы скажете. В общем, это не так уж срочно...

Джек посмотрел на часы. Было уже без четверти семь.

— А вы могли бы приехать прямо сейчас? — снова произнес за него чужой голос с незнакомыми интонациями.

Он поймал на себе взгляд Вероники, полный невыразимого изумления. Конечно, она еще ни разу за все время работы с Джеком не видела и не слышала ничего подобного...

— А это возможно? — пропел голосок в трубке.

— Да, у меня как раз сегодня образовалось окно, один из пациентов заболел, и я мог бы вместо него принять вас, — нагло и беззастенчиво наврал чужой голос, сорвавшись с губ Джека.

— Хорошо. Спасибо. Я буду у вас через полчаса, или чуть-чуть раньше, как доеду. Это не поздно?

— Конечно нет! — радостно воскликнул все тот же странный незнакомый голос, который с удивлением слушал Джек, но никак не мог ни перебить, ни оборвать его... И вдруг он понял, что на самом деле это звучит его собственный внутренний голос, и звучит совсем иначе, чем обычный, которым он разговаривает с пациентами, сотрудниками, даже друзьями... Видимо, он впервые за всю его жизнь проснулся где-то в глубине его существа и вдруг заговорил вслух...

— Евгений Борисович, что с вами? — Вероника с ненаигранным испугом смотрела на него. — Вам отдыхать надо, срочно, уезжайте в отпуск! И ну их всех, этих ваших больных!

Джек повернулся к ней с глупой и почти блаженной улыбкой на лице.

— Веронюшка, у меня правда вдруг поехала крыша... Это очень заметно?

— Еще бы! — ассистентка даже руками всплеснула. — Вы бы видели себя!

— А что? Рожа стала дурацкая?

— Да вы только подумайте! Может быть, она старая, косоглазая, кривоногая! И шизофрения у нее в такой стадии, что уж и сделать ничего нельзя! А вы, вы даже имя и фамилию у нее не спросили!

— Да... Действительно, не спросил, — сказал Джек уже обычным своим голосом и вдруг добродушно рассмеялся. — А ты что, Веронюшка, никак ревнуешь меня?

Ассистентка вспыхнула, бросила на него гневный взгляд.

— А если и так? Что, не имею права? Я бы для вас... не только бандитам в лапы, да хоть в чертово пекло пошла бы! А эта — двух слов сказать не успела, да вы даже не видели ее, а уже...

В этот момент кто-то тихонько постучал в дверь.

На лице Джека снова появилась глупая улыбка.

— Не забывайте, пожалуйста, соблюдать правила профессиональной этики, Евгений Борисович! — Вероника демонстративно бросилась к двери, распахнула ее, пропуская в кабинет молодую незнакомую женщину, и скрылась в коридоре.

И она вошла... На вид ей было около тридцати, или немного за тридцать... Нельзя сказать, чтобы она была безумно красива и ошеломляла своей броской красотой. Наверное, бывают красивее. И моложе, наверное, тоже бывают... Ее каштановые волосы крупными кудрями падали на плечи, а из-под чуть взлохмаченной челки, падающей на лоб, весело смотрели лучистые светло-карие глаза... Роста она была самого среднего, тоненькая, в черных облегающих джинсах и легкой курточке поверх тонкого свитера... Джек подумал, что если бы случайно встретил ее на улице, то мог бы не заметить среди толпы, и это стало бы самой ужасной несправедливостью в его судьбе... В этой женщине было что-то такое, что сильнее всего — очарования юности, броской эффектной красоты, что-то, что тянет к себе словно мощным магнитом, привораживает, очаровывает и забирает в плен не тело, а душу...

— Садитесь пожалуйста, — сдержанно произнес Джек, думая про себя, что никогда нельзя ни в чем зарекаться.

Она улыбнулась и села за стол напротив него.

— Если не трудно, представьтесь, — он с деловым видом уставился на список пациентов, из всех сил стараясь не выходить за рамки профессиональной этики в отношениях с пациентами.

— Елизавета Алексеевна... Или просто Лиза, — смущенно улыбнулась она. — Я не слишком вас задержала, Евгений Борисович?

— Нет, что вы. Я же сам назначил вам время. Так какие у вас проблемы, Елизавета Алексеевна? — с трудом борясь с собственным внутренним голосом, готовым вот-вот прорваться наружу, спросил Джек.

— Я попробую вам рассказать... — она опустила глаза, и вдруг совершенно неожиданно предложила. — Может быть, мы с вами где-нибудь поужинаем вместе?

— Что вы сказали? — переспросил Джек, с трудом сохраняя дар речи.

И она тот час снова смутилась.

— Вам, наверное, кажется странным, Евгений Борисович, что я это предлагаю, но, честное слово, мне так трудно разговаривать в больничном кабинете, даже в таком уютном, как ваш... Вы простите меня и не поймите неправильно!

Джек, решившись наконец, поглядел ей в глаза, и сразу почувствовал, что понял ее как раз правильно, именно так, как ему больше всего хотелось. Какое-то время еще они молча смотрели друг на друга, глаза в глаза, и продолжалось это секунду, минуту, может быть час или целую вечность... И первым нарушив это молчание, Джек сказал.

— Пожалуй, в вашем предложении есть определенная логика. К тому же я голоден, с утра не выходил из клиники, ничего, кроме кофе...

— Замечательно! — обрадовалась она.

— И куда мы с вами отправимся, Елизавета Алексеевна?

— Куда хотите! Я на машине. Да хоть ко мне домой! — воскликнула она, и тут же ужасно смутилась, даже покраснела.

— Значит, вы приглашаете меня на ужин? — сказал тот самый голос, который существовал снаружи и был знаком и привычен. — Должен вам сказать, что вообще это не принято в отношениях между врачом и пациентом.