Финишная черта - Мари Милас

– Неважно, – говорят они в унисон.

К нам подходит Зак, который выглядит… неважно. Он бросает на меня гневный взгляд, который я безусловно заслужил, и обращается к Авроре:

– Как твоя шея? Завтра нам нужно размять ее перед спринтерским заездом, иначе у тебя может свести рабочую руку.

– Все в порядке, спасибо.

Аврора улыбается ему и сжимает его плечо. Я стискиваю челюсти. С каких пор меня стало передергивать от каждого ее прикосновения к другому мужчине?

С тех пор, как ты влюбился в нее по уши и понял, что она хочет прикасаться только к тебе, идиот.

Я знаю, что это глупо. Поводов для ревности ровно ноль целых ноль десятых, но, кажется, во мне просыпается Леви Кеннет и его внутренний неандерталец. Вероятно, теперь его агрессия ко мне в выпускном классе выглядит вполне себе разумно.

– Зак. – Я привлекаю его внимание и смотрю ему в глаза. – Прими мои извинения. Я все неправильно понял.

Я не полный мудак и умею признавать ошибки, даже если мне все еще не хочется, чтобы к нему прикасалась моя женщина.

– Ты в курсе, что твое лицо все еще выглядит так, словно ты готов отгрызть мне руку?

– Да, но от тебя зависит здоровье Авроры, поэтому я этого не сделаю, – пожимаю плечами.

– Извинения приняты. Мне нравится твоя честность.

Мы пожимаем руки, и он прощается со всеми, ссылаясь на то, что у него собьется режим, если его лишить сна еще на час.

– Завтра в шесть утра пробежка, Андерсон. Рекомендую не тратить этой ночью много энергии, – бросает Зак, прежде чем удалиться.

Аврора вздыхает:

– Ненавижу его.

Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться во весь рот из-за того, как мило морщится ее нос. Эти чувства сводят меня с ума. Влюбленность в нее сводит меня с ума. Удивительно, как вокруг меня еще не летает какая-нибудь розовая волшебная хрень и не следуют птицы, как за какой-нибудь принцессой Дисней.

Время от времени к нам подходят люди, чтобы пообщаться со мной и Гасом. По мере течения разговоров я понимаю, что мы – отличная команда. Он сглаживает мою излишнюю прямолинейность, а я слежу за тем, чтобы он не терял фокус на главном.

Сегодня нашей целью был Джулиан Карт, представитель крупного бренда, связанного с автоспортом, который, по слухам, подумывал вложиться в команду. И сделает это. После нашей встречи я в этом уверен.

– Что ж, вынужден признать, потеря моих десяти процентов ощущается больше как приобретение чего-то важного, – говорит Гас, когда мы остаемся один на один. – Ты отлично ведешь переговоры.

– Спасибо? – усмехаюсь я, ставя пустой бокал на поднос мимо проходящего официанта. – Я обучался этому чуть ли не с самого рождения.

– Тем не менее Аврора не так уж любезно идет тебе навстречу, даже несмотря на то, что ты прекрасно орудуешь словом.

Я потираю челюсть.

– Суть в том, что ей не нужны слова.

Ей нужен я. Моя решимость и доказательства того, что она точно будет моей.

– И что ты собираешься с этим делать?

– Я здесь, не так ли? Я здесь, хотя последние годы скрывался в тени, как чертов призрак, наблюдая за ней со стороны. Теперь я пересекаюсь с ней взглядом на питстопе и встречаю ее на финише… Думаю, медленными шагами мы достигнем цели.

– И какая у тебя цель?

Сделать ее своей женой.

– Сделать ее счастливой.

Гас смотрит на Натали и Аврору, которые смеются у бара, а затем возвращает взгляд ко мне:

– Хочешь совет? Если нет, то я все равно его дам.

Я весело хмыкаю, удивляясь тому, как некоторые люди идеально подходят друг другу. Он и Натали – дикая смесь, но я бы не смог подобрать для них других партнеров.

– Когда я увидел Аврору в академии на выпускном заезде, мне было сложно оторвать от нее взгляд. Не потому, что она была единственной женщиной, а потому, как она держалась. В ней была эта редкая смесь уверенности и свободы, которая сбивала с толку. Она не пыталась доказать что-то окружающим – она просто была собой. И ее взгляд… черт, этот взгляд, полный азарта и непоколебимой решимости, будто весь мир был для нее трассой, которую она собиралась преодолеть на полной скорости. Я тогда понял, что не хочу никого другого в команду.

– Так в чем заключается совет?

– Не строй планы и стратегии. Она гонщица, ей нужны действия.

Я знаю. И я стараюсь. Если раньше мы топтались на месте и даже поговорить толком не могли, то теперь мы хотя бы достигли… взаимопонимания. Между нами еще все слишком сложно. Мы вынуждены скрываться. Будем вновь разлучены на недели, а потом дышать друг другом в выходные. Как и прежде. Но суть в том, что в этот раз я ее не оставлю. Я добьюсь своего и буду стоять с ней рядом до конца своих дней.

Гас уходит, а я остаюсь стоять, погруженный в свои мысли. Постепенно зал пустеет, все расходятся, и остаются только обслуживающий персонал, организаторы мероприятия и диджей. Я подхожу к нему, называю песню, которую нужно включить, и прошу позволить нам остаться столько, сколько потребуется.

На первых нотах Hold On – Chord Overstreet Аврора останавливается, прерывая свой целеустремленный путь к выходу. Она разворачивается и встречается со мной взглядом.

– Потанцуй со мной, – произношу одними губами.

Она оглядывается по сторонам и, убедившись, что в зале не осталось никого, кого волновало бы наше присутствие, делает шаг ко мне навстречу.

Я тоже приближаюсь к ней.

– Нас могут сфотографировать. У тебя будут проблемы, – шепчет она, когда мы встречаемся на середине зала.

– Если ты обещаешь не наступать мне на ноги, то я разберусь.

С ее губ срывается хриплый смешок.

– Ничего не могу обещать. – Она вкладывает руку в мою протянутую ладонь. – Я все еще ужасный танцор.

– Ладно, я все равно разберусь с этим. – Я пожимаю одним плечом и притягиваю Аврору к себе, заставляя обвить мою шею руками. Мои ладони ложатся на ее бедра.

Она кладет голову ко мне на грудь и глубоко вздыхает, пока мы раскачиваемся в пустом зале, где уже почти погасили весь свет.

Мое сердце отбивает ровный ритм, а тело ласкают волны чего-то такого спокойного и умиротворенного, как если бы я лежал на пляже, омываемый прохладным океаном и поцелованный лучами заката.

– Что это были за шрамы, Рора? – тихо спрашиваю я, хотя нас никто не может услышать. Но мне хочется, чтобы она почувствовала, что ее тайна останется тайной.

К моему удивлению,