Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Если память меня не подводит, у меня нет никаких особых планов на вечер. А ты что, занята?

Фыркаю и утыкаюсь подбородком в кулак. Я проспала большую часть дня, и все равно меня клонит в сон. Из-под полуприкрытых век наблюдаю, как он вытирает тарелки и столовые приборы, а потом раскладывает все по местам, в том числе то, что было разбросано задолго до того, как я заболела.

– Почему ты наводишь порядок на моей кухне?

– Потому что, если бросить в сушилке мокрую посуду, на ней образуется плесень. Ты когда-нибудь слышала о рисках, связанных с бактериями, Митчелл?

– Ну ты и зануда, – укоряю я, хотя теперь знаю, что Мэтью Говард может быть каким угодно, только не нудным.

– А ты – жуткая неряха.

Он кладет последнюю вилку в ящик со столовыми приборами, бросает полотенце на плиту и подходит ко мне:

– Ты же спишь на ходу!

– Просто даю отдых глазам. И технически я сижу.

– Зачет. Но мне кажется, я уже где-то слышал подобное.

Улыбаюсь, радуясь тому, что он помнит фразу, которую я использовала в качестве оправдания на одной из его лекций.

– Ну же, Митчелл, быстро в постель. – Мэтью кладет руку мне на плечо.

Прикосновение совсем легкое, но оно бросает меня в жар. Покрепче зажмуриваюсь и упрямо бормочу:

– Там «Друзей» повторяют. Сегодня серия, где Рейчел отправляется за Россом в аэропорт, чтобы признаться в любви, а он возвращается с Джули. Я не могу ее пропустить.

– Этому сериалу уже лет двадцать. Как ты умудрилась его не посмотреть?

– Я смотрела его сто раз и все равно люблю. – Открываю один глаз и гляжу на него снизу вверх. – Если ты скажешь, что не любишь «Друзей», Говард, ты мне больше не друг.

Он смеется:

– Короче, или ты идешь в кровать, или я тебя туда отношу.

– По-моему, ты оглох.

– Ну хорошо, только не сиди на диване, а хотя бы приляг. Тебе необходим отдых, Грейс.

Его пальцы убирают мне за ухо выбившуюся прядь, и с меня слетает добрая половина сонливости.

– На диване я засну, сто процентов.

– Предпочитаешь заснуть за столом?

Мэтт не убирает руку, его пальцы медленно скользят по щеке к шее. Его дыхание щекочет мне кожу.

– Если ты сейчас же не встанешь, я сам отнесу тебя на диван. Считаю до трех.

Господи, это самая заманчивая угроза, которую я когда-либо слышала. Закусываю губу, чтобы не рассмеяться. Теперь это уже не вопрос лени. Хочется проверить, хватит ли ему смелости меня поднять.

– Раз. Два. Три…

Чувствую, как стул мягко отодвигается, и его руки обхватывают меня за спиной и под коленями. Обнимаю его за шею, наши глаза встречаются. Он несет меня на диван. Вцепляюсь в его свитер.

– Мне нравится синий, – говорю, намекая на цвет свитера. – Под цвет твоих глаз.

– Разве я не был всегда серым насквозь? – шепчет он совсем близко от моих губ.

– Никогда, – признаюсь я.

Одному боженьке Джиму Керри известно, как я хочу, чтобы он меня поцеловал.

– А тебе пора домой, – напоминаю прежде, чем он меня кладет.

«Прошу тебя, не уходи!» – вопит голос в моей голове.

– Уехать и пропустить серию, в которой Рейчел пытается оправдаться перед Россом и объяснить ему все про Пабло? Ну нет, мне тоже очень нравится этот эпизод.

– Так ты смотрел «Друзей»?

– Если человек не смотрел «Друзей», он явно не из этого мира. Или у него каменное сердце.

Мэтью устраивается на самом краю дивана, но мой диван короткий, так что мы все равно касаемся друг друга. Любопытный Портер втискивается между нами, сворачивается и принимается мурлыкать, влюбленно глядя на Мэтью. Мохнатый предатель.

– Ты остаешься здесь? – вырывается у меня, и я плотнее закутываюсь в одеяло.

– Ты этого хочешь? – Мэтью смотрит мне прямо в глаза.

– Не хочется оставаться одной, – искренне говорю я.

– А мне не хочется оставлять тебя одну. Жар может вернуться…

Ага, конечно. Все дело в жаре.

– На диване мы не поместимся.

– Отнесу тебя на кровать, как только ты уснешь.

Найдя под подушками пульт, он протягивает его мне:

– Может, посмотрим что-нибудь другое, пока ждем сериал?

Улыбаюсь, надеясь, что Мэтью этого не видит. Я ужасно ему благодарна за то, что он со мной остался.

Глава 29

ГРЕЙС

Сорок девять дней до дедлайна

Наутро я просыпаюсь раньше Мэтью. Он, как и обещал, отнес меня в кровать, а сам остался спать на диване, для него слишком коротком. Смотрю на него и понимаю, что со мной что-то не так: как я могла месяцами считать Мэтта полным засранцем? Достаточно было увидеть его с бабушкой Роуз, чтобы понять, какой он на самом деле хороший. После вчерашнего вечера и ночи, после того, как он за мной ухаживал, я знаю: что-то между нами изменилось навсегда. Я могу притворяться, что ненавижу его, мы можем азартно спорить, держаться на расстоянии и не целоваться, но знание того, что Мэтью Говард умный, талантливый и, если захочет, очень отзывчивый человек, прочно укоренилось в моей голове.

Он шевелится, переворачиваясь на другой бок, и я выхожу из ступора. Прекратив пялиться на него, как идиотка, иду к плите и начинаю готовить завтрак, стараясь не шуметь. Но он все равно просыпается и бормочет, почувствовав аромат:

– Кофе… – Встает и трет глаза. – Мог бы и сам догадаться. – Кивает на пачку ванильного печенья с шоколадной крошкой, которую я положила на стол вместе с подвядшими фруктами, несколькими ломтиками хлеба для тостов и плавленым сыром – вероятно, с истекшим сроком годности.

– Извини, это все, что нашлось. Боюсь, ни разу еще здоровая, высокобелковая и низкокалорийная еда не пересекала порог моего дома.

– Поверь, Митчелл, я нисколько в этом не сомневался. – Мэтью улыбается.

Он подходит к столу, и я наливаю кофе в две диснеевских кружки: на одной – Микки Маус, на другой – Иа-Иа. Протягиваю ему ту, что с осликом, внутренне забавляясь выражением его лица.

– Очень по-взрослому, – иронизирует он.

– Фильмы Диснея не имеют возраста. Ты бы это знал, если бы не родился старичком.

Он отпивает глоток.

– У меня есть молоко, если хочешь. А, еще сливки в баллончике.

– Боже упаси, эту дрянь я оставляю тебе. – Он берет кусочек хлеба и внимательно его рассматривает.

– Увы, Говард, он не из цельнозерновой муки, но на один день можно и пренебречь диетой.

– Проблема отнюдь не в муке… Скажи, Митчелл, ты купила его еще при Обаме? От