Сердце и порох - Э. Б. Голден

– Это не политика. – Мезуя вздохнула и посмотрела на меня, как бы говоря: «Вот этого-то я и боялась».

– Нам нужна поддержка богачей, – сказала я. – А они все последуют примеру барона Хулея.

Руки Луки взлетели к волосам.

– Мы жизнью рисковали ради Хулея, четыре года из-за него жили под землей, а взамен что?

– Наша свобода, – тихо сказал Жак, покачивая на колене Финнин, наблюдающую за нами огромными глазами.

– Он нас уже кинул, когда отказался спонсировать «Милый зимний вечер». Я отказываюсь трясти у него перед носом «Куном и Инсеей», как будто мы какие-то отчаявшиеся дети.

– Сядь! – рыкнула Джаари, потянув дирижера за рукав. – Устраиваешь скандал на ровном месте.

Не сработало.

– Революцию выиграли рабочие, а не Хулей.

– Хватит, – сказала Джаари, но Луки у скамьи уже не было. Только хвосты красного вельветового пальто удалялись прочь по центральному входу, унося мое спокойствие за собой. Мезуя согласилась на «Куна и Инсею» только потому, что знала, что Лука справится со сложными мелодиями. Без Луки у нас шансов не было.

И тут двери в храм скрипнули, впуская внутрь проблеск утреннего света.

Вошел Бреган.

Он перехватил Луку в проходе. Выслушал. Что-то ответил. Хлопнул Луку по плечу, развернул обратно.

– Доброе утро, – сказал он.

Труппа настороженно смотрела на него. Его было толком не видно всю предыдущую неделю.

– Простите, что опоздал. Вам уже сказали, что Куна играю я?

Все актеры вскочили на ноги, взорвавшись хором разных вариантов: «Серьезно?» и «Ты шутишь?». Я чуть не упала от облегчения. Луке, казалось, лимон в рот положили, но по крайней мере Бреган вернул дирижера труппе. Мезуя стиснула мою руку.

– Кто будет играть королеву? – спросила Найф, перекрикивая шум.

Мезуя улыбнулась:

– Я буду. Вота играет Инсею.

– Тэз играет Мудрого Короля, – добавила я, – а Шури будет сестрой Инсеи.

Шури подняла голову. Пока Мезуя перечисляла остальные роли и позиции, я слегка улыбнулась ей. Она была нужна нам, чтобы все прошло как надо. Шури не улыбнулась в ответ.

В храме закипела жизнь. Люди перепрыгивали через спинки скамей, чтобы добраться до Брегана, обступили его, словно чайки хлеб. После его возвращения все сомнения испарились, как утренняя роса, и я вдруг почувствовала себя снова ребенком, наблюдающим за миром снаружи через окно квартиры.

– Привет, – сказал Бреган, сбежав от остальных, чтобы поцеловать меня, и ощущение тут же пропало.

– Ты где был? – спросила я, отходя в сторону, чтобы пропустить Луку и что-то яростно тараторящую Джаари.

Когда Бреган расслабленно положил руку мне на бок, я поборола желание прижаться к нему. Я почти не спала этой ночью, потому что мы были так близко друг к другу. Тысячу раз думала разбудить его поцелуем. И даже можно было бы, пока мой шрам скрыт под бинтами, но дальше что? До настоящей безопасности было терпеть еще несколько недель.

– Надо было кое-что сделать на другом конце города, – сказал он, – но теперь у меня есть зацепка, которой смогу воспользоваться через пару дней.

Сердце подскочило.

– Значит, пока можешь остаться репетировать?

– Сегодня точно.

Я понизила тон:

– С Хулеем говорил?

– Говорил… его будет сложно убедить.

– Почему? – Барон Хулей должен был слюной исходить от упоминания «Куна и Инсеи».

– Кажется, в актеров не верит. И волнуется, что это будет отвлекать от предвыборной кампании и расследования. Я сделал что смог, но стоит поискать и других спонсоров на всякий пожарный.

Убедить его в актерах было как раз просто. Надо было только заманить Хулея в храм.

– Бреган? – Мезуя появилась за нашими спинами, как привидение. – Поможешь Жаку с набросками для декораций? – Когда он ушел, она села на его место. – Что он узнал? – тихо спросила она.

Впереди комнаты Жак размахивал руками перед сценой, обрисовывая Брегану картину. В среднем проходе отчаянно спорили Лука и другие музыканты. Найф вытаскивала Шури из зала, чтобы та помогла с костюмами. Я замешкалась. Они все были рады, полны надежд. Хотели верить, что это возможно. Оно и было возможно – но только пока они в это верили.

Я могла разобраться с Хулеем сама. Не было причин наводить смуту.

– Президент заинтересован, – соврала я. – Надо будет только подготовиться к его визиту хорошенько.

Мезуя выдохнула:

– Замечательно. Как только Бреган с Жаком закончат, пойдете на сцену.

– Пока помогу Найф с костюмами, – предложила я.

В западном коридоре уже происходило извержение коробок из костюмерной. Внутри от стены до стены простирались стеллажи – сокровищница разных размеров, культур и эпох. Найф стояла на коленях посреди кучи на полу, поднимая перед собой различные варианты.

– Надо найти что-нибудь из кунсиийского пятого века, что подойдет Воте! – крикнула она Шури, скрывающейся где-то среди рядов. – И что-нибудь из седьмого для Брегана. О, Вота! Посмотришь, нет ли у нас пиратского костюма для иакунца из третьего века? Вон там, сзади.

Я нашла Шури, которая передвигала вешалки из стороны в сторону.

– Шури?

Не оборачиваясь, она откликнулась:

– Что?

– Я надеюсь, мы без обид из-за вчерашнего, – сказала я. – Ну, со сценой. – Она вскинула бровь. – Ты нужна нам для «Куна и Инсеи». Ты талантлива, сестра у тебя выйдет отлично. Думаю, мы согласны, что обе хотим для труппы лучшего. Это может дать нам будущее. Нам обеим.

Она безэмоционально посмотрела на мои бинты, и я мысленно взмолилась, чтобы она подошла к вопросу рационально. Если она правда хотела быть среди «Игроков», если она хотела, чтобы «Игроки» выжили, то у нее не было другого выбора, кроме как подыграть мне. Мы обе это знали. Но я встречала людей, которые выбирали месть и в ситуациях похуже. Злость часто брала верх над рассудком.

Не хотелось избавляться от нее, пусть попытки оставить ее здесь – когда она видела мою истинную суть и ненавидела меня – и шли против всех моих правил самосохранения. Нам нужна была актриса для сестры Инсеи, – это правда, но это не обязательно должна была быть Шури. Сложно было отрицать, что моя мотивация была куда глубже. Что это какая-то опасная часть меня пыталась доказать, что в будущем все может быть иначе. Что я могу быть иной.

– Рада, что ты не сильно пострадала, – сухо сказала она. – Ради труппы.

– Святые помиловали, – ответила я.

Она тихо фыркнула, передвигая очередную вешалку. Когда я развернулась уходить, она добавила:

– Если уж на то пошло, я считаю, это хорошая идея. «Кун и Инсея».

– Спасибо, – откликнулась я, старательно не показывая ничего на лице, но, когда я зашагала дальше по рядам, напряжение покинуло меня, словно туман сдуло утренним ветерком.

Ведя пальцами по разным тканям, я искала, пока взгляд