Синдром Фауста - Джоэль Данн

– Ты не знаешь, где сейчас отец? – позвонил по телефону мой старший сын Эрни.

– Кажется, все еще в Швейцарии. А что случилось?

– Ах, вот оно что… И что он там делает?

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – Может, ты все-таки будешь любезен объяснить, почему ты спрашиваешь?

Эрни кашлянул, видимо раздумывая, сказать или нет.

– Ты что-нибудь слышала о Бобе Мортимере?

– Кто это? – спросила я, начиная раздражаться от того, что он что-то скрывает.

В таких случаях всегда жди неприятностей.

– Боб был учеником отца лет пятнадцать назад, – пояснил Эрни.

– Дорогой мой, – жестковато бросила я, – если ты не считаешь нужным посвятить мать в курс дела, то лучше ни о чем ее не спрашивай.

Эрни слегка замялся. Но я не собиралась ему помогать и молчала.

– Отец взял у него деньги в Нью-Йорке. На какой-то квартет… Ничего не понимаю…

– Он звонил тебе?

– Угу, – ответил Эрни.

– И что сказал?

– Что отец сбежал из Нью-Йорка куда-то за границу. Говорил о какой-то мафии…

Я зажмурилась: этого только не хватало.

– Надо позвонить Чарли. Может, ему что-нибудь известно?

– Лучше бы ты сделала это сама, мама. Он ведь колюч, как дикобраз. А тебя он побаивается.

В этом – весь мой сын…

– Ты хочешь сказать, отец не вернул ему деньги? Какие деньги, Эрни? На что он их, собственно, брал?

– Я же сказал: на какой-то квартет, который должен был ехать на фестиваль в Европу. В общем, отец позвонил Бобу из аэропорта и сказал, что через пару месяцев во что бы то ни стало вернет свой долг.

– Значит, вернет…

– Откуда, мам? Из своих пенсионных?

– Не знаю, – ответила я, ощущая, как немеют пальцы: Руди всегда щепетилен в таких вопросах. – Думаешь, мы должны возвратить их за него? Тебе известно, о какой сумме идет речь?

– Насколько я понял – о десяти тысячах… – Эрни вздохнул: – Как ему помочь?

Даже в тридцать для своих родителей дети все еще остаются детьми. А может быть, инстинктивно по отношению к нам родители такими себя чувствуют всю жизнь?

– Не знаю, я отвечу тебе на вопрос только после разговора с Чарли.

Эрни чмокнул меня в трубку:

– Ты всегда была умницей-разумницей…

Что действительно делал Руди в Швейцарии? Насколько я знаю, у него там не было никаких знакомых, но спрашивать у Чарли я ни за что бы не стала. Он бы еще заподозрил, что мне для чего-то это надо, и из чувства ложной дружбы никогда бы ничего не сказал. Сам факт, что Руди в Европе, вызывал у меня недоумение и множество вопросов, но ни на один из них ответов не находилось.

Вечером я связалась с Чарли. В трубке слышался плач младенца. Неужели она вернулась к нему? А я-то думала…

– Не сочти это за назойливость и излишнее любопытство, но что Руди делает в Швейцарии?

– Разве ты не получила его согласие на развод? Такой уж он – Чарли: таким был всегда и таким останется до конца своих дней.

– Чарли, – постаралась я смягчить свой голос, – меня это интересует с другой точки зрения.

– Вот как?! И с какой же?

– Скажи, что это за квартет, которым он занимался?

– Абби, я ведь не влезаю в твои личные дела. Представь себе, если бы я спросил тебя про твои отношения с судьей Роджерсом?

Я еле сдерживалась, потому что иначе разговор надо было бы тут же закончить.

– Дело в том, что он задолжал своему бывшему ученику. Это некий Боб Мортимер.

– И что же? – обдала меня холодом трубка.

– Ну, его, наверное, можно понять: он пытается выяснить, насколько Руди платежеспособен.

– Вот как?! – мрачновато откликнулась трубка. – Он тебе звонил, этот Боб Мортимер?

– Нет, не мне, – ответила я. – Эрни…