Синдром Фауста - Джоэль Данн

Эта история с казино его сломила. Суперменом Руди, конечно, никогда не был, но и слабость старался не показывать.

– Ну как, снова сменил кожу, змей-обольститель? – спросил я, едва заслышав его голос. Он тяжело вздохнул, и я осекся: – Хочешь рассказать, что случилось?

– Меня обчистили в казино.

– Малоприятное ощущение, конечно, – посочувствовал я. – Будто кто-то копался грязными лапами у тебя не в кармане, а в душе… Неужто – твоя родственница королевских кровей?

– Нет, конечно, – ответил он рассеянно, – ее подружка… Нам обоим дали выпить какую-то дрянь…

– И сильно тебя потрепали?

– Нас обоих – вместе с Софи – на сто пятьдесят кусков. Но она свой долг уже возвратила…

– Ничего себе!.. Но, знаешь, мне почему-то кажется, что только из-за денег ты бы не стал так расстраиваться…

– Мне страшно глядеть на себя, Чарли… Я выгляжу моложе, чем на сорок…

– Не беги от себя, Руди. Остановись. Задумайся…

В его голосе вдруг зазвучали нотки скорби.

– Все, к чему бы я ни прикоснулся, превращается, в конце концов, в дерьмо. Помнишь миф о царе Мидасе? Там речь шла о золоте, а у меня…

– Ты молод телом, но в душе у тебя все равно живет старик. Вот ты и брюзжишь.

Его реплика больно кольнула. Но он сам должен был бы понимать, что это и есть – высокая плата за возможность влезть в новое тело, как в новый костюм.

– Тебе легко из чужой трагедии делать комедию!

– Хочешь идиотский, но верный совет?

– Если уж начал – валяй!

– Ты должен заставить себя забыть о возрасте.

– Из тебя хреновый утешитель, – отмахнулся он.

– В мою задачу не входит тебя утешать. Я хочу, чтобы ты научился даже в плохом находить хорошее.

– Опять философствуешь? Абби права: зачем ты пошел во врачи? Стал бы психологом или, на крайний случай, священником.

– Я бы давно свихнулся от переполняющих гениальных мыслей, – хмыкнул я. – Или от грехов, которые совершил.

Руди слишком хорошо знал меня, чтобы не понять, о чем я подумал.

– Чарли, ты никого не предавал: ни до Америки, ни после…

Я уже пожалел, что заикнулся об этом: теперь он будет успокаивать меня! Не хватало только нам поменяться ролями. Да и вообще, не переношу, когда кто-нибудь мне сочувствует. Даже Руди…

– Ладно, оставь меня! Я в порядке. Давай вернемся к тебе…

– Давай, – согласился он.

– Ты слишком многого ждешь, – сказал я. – А того, что само плывет тебе в руки, не хочешь замечать. Да ты за эти полтора года успел столько, сколько не успел бы за двадцать лет…

– Я уже ничего не жду, Чарли, понимаешь? Я пуст! Внутри у меня – полный вакуум. И мне уже ничего не поможет…

– Есть одно средство, – прервал я его.

– Гони, Чарли! Я готов слушать и слушаться, как ребенок.

– Но уж больно оно в нашу эпоху немодно. Я бы даже сказал – загажено…

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно откликнулся он. – И из какой, скажи, области? Медицины? Или это опять – философия?

– Такой, как у тебя, вакуум может заполнить только чувство. Сильное. Настоящее. Может, даже неуправляемое.

Руди деланно расхохотался.

– Шутишь? Где ты его возьмешь?

– Там, где ты его теряешь…

– Не фантазируй, Чарли!

Я представил себе, как там, где он находился, Руди безучастно махнул рукой.

– Ты его боишься. Оно ведь требует отдачи. Причем – всего себя. А ты на это не готов. Вспомни, ты ведь всегда избегал ответственности. Даже если должен был нести ее только за себя!.. Все мы такие: бежим от настоящих страстей. А вместо них возникшую пустоту заполняют мелкие страстишки.