Объятия незнакомца - Лиза Клейпас

– Он исчез, – пробормотал Макс. – Никто не знает…

Лизетта заставила его замолчать, поглаживая лоб.

– Спи, – прошептала она. – До утра ты никуда не пойдешь.

– Я помню, когда он был ребенком… А теперь… я не могу защитить его.

– Он уже молодой мужчина, – возразила она, – и старается доказать, что может сам позаботиться о себе.

– Это не так…

– Ш-ш. Отдыхай. Ты найдешь его завтра, милый.

Когда Макс уснул, Лизетта долго смотрела на него. Она разделяла его беспокойство за Жюстина и Филиппа и всегда будет переживать за них. Ей надо как-то изменить отношения в семье, пока противоречия между отцом и сыном не зашли слишком далеко. Она слегка задремала, время от времени просыпаясь, чтобы сменить позу и устроиться поудобнее рядом с Максом. За окнами начало светать, и небо из темного превратилось в лилово-серое. Наблюдая за рассветом, Лизетта осторожно потерла глаза так, чтобы не разбудить спящего мужа.

Она вздрогнула, внезапно услышав скрип в холле. Это открылась входная дверь. Кто-то крадучись вошел в дом и остановился у двери в гостиную, чувствуя взгляд Лизетты.

Жюстин, грязный и растрепанный, но выглядевший гораздо лучше, чем Макс, молча смотрел на Лизетту и вытянувшегося на диване отца. Лизетта хотела жестом отправить его наверх и не будить мужа, но Макс, проснувшись, наверняка спросит, не вернулся ли сын. Он ужасно разозлится, когда узнает, что его лишили возможности посмотреть Жюстину в глаза в тот момент, когда тот возвратился домой.

– Входи, – тихо пригласила Лизетта. При звуке ее голоса Макс пошевелился, и она склонилась над его головой.

– Проснись, – прошептала она. – Пора, милый. Он дома.

Макс повернулся и сел, тряся головой и стараясь прийти в себя.

– Жюстин, – пробормотал он сонно. – Где ты был?

Лицо юноши было растерянным. Казалось, оно выражало чувства вины, раскаяния, неуверенности, но прежде чем Макс успел заметить это, они исчезли. Лизетта увидела эту перемену и едва не застонала вслух, когда на лице Жюстина вновь появилась дерзость.

– Странное место для сна, – небрежно сказал он. – Ты решил всегда здесь спать?

Макс посмотрел на него холодным взглядом. Он боролся с желанием схватить сына и отлупить его как следует.

– Где ты шлялся, я тебя спрашиваю?

– С друзьями, – ответил Жюстин. Лицо его стало непроницаемым.

– Ты в порядке? – спросила Лизетта. – Тебя не побили?

– Конечно, в порядке. Почему бы нет?

Лизетта вздрогнула, понимая, что даже намек на смирение или раскаяние со стороны сына удержал бы Макса от крайних мер.

– В следующий раз, когда ты решишь уйти, никому ничего не сказав, – процедил Макс сквозь стиснутые зубы, – можешь больше не возвращаться.

– Я не могу жить с тобой под одной крышей! – взорвался Жюстин. – Не желаю ни в чем зависеть от тебя. Ты хочешь, чтобы я ушел? Хорошо, я уйду и никогда не вернусь! – Он повернулся и бросился к двери.

– Нет, Жюстин! – крикнула Лизетта и вскочила с дивана. Макс не двинулся с места. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. – Ты должен пойти за ним.

– Пусть уходит, – грозно сказал Макс. – Я не буду просить его остаться.

Изумление Лизетты сменилось гневом:

– Не пойму, кто из вас двоих глупее и упрямее! – Она повернулась и поспешила за Жюстином, услышав неистовую ругань Макса.

Лизетта вскрикнула, когда ее нога в мягкой домашней туфле напоролась на острый гравий на ступеньке крыльца.

– Ой! – Она осторожно ступила на землю. – Жюстин, остановись!

К удивлению, он остановился и стоял к ней спиной подбоченившись. Лизетта, хромая, двинулась к нему по дорожке с покрасневшим от расстройства лицом.

– Отец уже отчаялся найти тебя, – сказала она. – Он поднял людей на поиски. Не ел, не спал, если не считать трех-четырех часов на диване этой ночью.

– Если ты надеешься, что я буду извиняться, то не дождешься!

– Я хочу, чтобы ты понял, как он беспокоился о тебе!

Жюстин насмешливо фыркнул.

– Ты несправедлив к нему, – сказала она.

– А он несправедлив ко мне! Он хочет, чтобы все подчинялись ему.

Лизетта закрыла глаза, призвав все свое терпение.

– Жюстин, пожалуйста, повернись ко мне. Я не могу разговаривать с твоей спиной.

Мальчик повернулся, его голубые глаза пылали гневом. Но Лизетта не отступала:

– Ты не знаешь, как сильно он любит тебя.

– Он не способен любить, – резко бросил Жюстин. – Даже тебя.

– Это не правда.

– С твоей стороны глупо верить тому, кто убил… – Он замолчал и уставился в землю, дрожа всем телом.

– Ты действительно веришь в это? – спросила она, понизив голос. – Жюстин, ты же знаешь, твой отец не способен на такое злодеяние!

– Мне это неизвестно. – Жюстин глубоко вздохнул, по-прежнему глядя в землю. – Он мог сделать это. Любой способен на убийство. Кого угодно можно довести до этого.

– Нет, Жюстин. – Лизетта осторожно приблизилась к нему и увидела синяки на его обнаженных руках. Почему он постоянно подвергается насилию? – Пойдем со мной в дом. – Она решительно взяла его за запястье.

Жюстин отдернул руку.

– Он не хочет видеть меня.

– Это оттого, что он очень устал, разыскивая тебя. – Лизетта не стала снова прикасаться к нему. – Жюстин, ты ушел, потому что хотел очень огорчить его?

– Нет… Просто я должен был уйти.

– От своего отца? От семьи?

– От всего. Я не могу делать то, что от меня требуют. Им хочется, чтобы я был таким же хорошим мальчиком, как Филипп, и не задавал неудобных вопросов, не напоминал о своей матери. – Глаза Жюстина заблестели, и он сжал кулаки, стараясь подавить предательские слезы.

Боже, ведь он еще ребенок! Лизетта с трудом удержалась от желания обнять его и утешить.

– Пойдем со мной, – прошептала она. – Твоя семья беспокоится о тебе. И тебе надо отдохнуть. – Она повернулась к дому, затаив дыхание, пока не услышала медленные шаги позади себя.

* * *

Опасаясь, что может наговорить лишнего Жюстину, пока гнев не остыл, Макс старался избегать сына весь следующий день и вечер. Лизетта осторожно понуждала его поговорить с мальчиком, и он неохотно согласился сделать это на следующий день или позже, после встречи с полковником Бэром.

Была почти полночь, когда Макс пригласил Бэра в библиотеку, зная, что полковник надеется привлечь на свою сторону еще одного богатого человека. Говорили, Дэниэл Кларк, торговец из Нового Орлеана, у которого имелись большие торговые корабли и многочисленные склады, передал Бэру по меньшей мере двадцать пять тысяч долларов наличными, а несколько других отдали ему такую же сумму в складчину. Макс не собирался жертвовать ни пенни, но ему было интересно услышать, что скажет честолюбивый полковник.