Идеальный любовник - Шэрон Кендрик

Ксавьеро, беззастенчивым образом оглядывая Кэти, тихим, мягким тоном произнес:

— Вы сегодня на себя не похожи.

Сказанные шепотом слова обволакивали, подобно мягкому шелку. Кэти промолчала. В голове царил хаос. Она пыталась совладать со своими чувствами и осознать, что стоит в заново отделанной спальне наедине с принцем. Ей страшно. А взгляд янтарных глаз обжигает ее дрожащее тело даже сквозь форменное платье.

За спиной гигантских размеров кровать, которую она же и застилала.

Багаж принца доставили раньше, а также целую кипу документов, заполонивших стол. В комнате имелось множество красивых безделушек: золотые запонки с выгравированным замысловатым гербом, щетка для волос с серебряной ручкой, инкрустированной драгоценными камнями. Все это выглядело как дорогой антиквариат. Но ее больше смущали вещи интимного характера.

Со спинки стула свисал атласный халат, складки ткани переливались и поблескивали. Через приоткрытую дверцу платяного шкафа виднелись стопки белых рубашек на полках. В углу у двери стоял хлыст для верховой езды с потертой ручкой.

Кэти, замерев, со страхом думала о том, когда можно будет удалиться, несмотря на то что в глубине зрело острое желание остаться с ним.

— Совсем не похожи, — тихо повторил принц, продолжая сверлить ее взглядом.

Слава богу, он не может слышать, как бешено стучит ее сердце. Кэти, притворившись ко всему безразличной, ответила бесцветным тоном:

— У меня новая униформа, ваше высочество.

Он посмотрел на пуговицы, заманчивой дорожкой выделявшиеся у нее на платье. Казалось, что они вот-вот оторвутся и грудь вырвется наружу.

— Так что же случилось? — спросила он дрогнувшим голосом. — Вы поправились, пока вам шили платье?

Кэти подозревала, что Руперт специально велел портнихе скроить ее униформу таким образом, но не могла же она в этом признаться. Предательство по отношению к начальству недопустимо, пусть он это и заслужил. И оборвать нахального принца, который тоже это заслужил, она не может. Деревянным голосом она произнесла:

— Я этого не заметила.

Ксавьеро продолжал ее разглядывать, отметив, что если она и поправилась, то ее облику это нисколько не повредило. Конечно, такие округлости сейчас не в моде, но желания у мужчин разжигают.

Во рту у него пересохло, а внизу живота сладко заныло. Эту восхитительную грудь ни в коем случае не следует прикрывать одеждой. Она похожа на обнаженную красавицу с его любимой картины в тронном зале Заффиринтоса, которую он тайком разглядывал, когда был мальчишкой.

Но блондинка ведет себя совсем не так, как он ожидал, и взгляд уже не призывает заключить ее в объятия, как тогда неделю назад. Наоборот — она смотрит на него недоверчиво, с опаской, словно очутилась в комнате с ядовитой змеей. Почему? Они ведь одни, а охранники не побеспокоят его, пока он их не позовет. Что, черт возьми, ее удерживает?

Ксавьеро сощурился. А может, ее больше возбуждает простой работник, маляр, а не принц — член одного из самых влиятельных королевских домов Европы?

Как ни странно, но эта мысль распалила его.

— Итак, какая же вы на самом деле? — произнес он. — Тогда вы были такой естественной. А сейчас похожи на размалеванную хористку. Это ваш привычный вид? — Взгляд помимо воли скользил по аппетитным изгибам. — Может, вы подумали, что принцу больше понравится неприкрытая откровенность? Я прав, Кэти?

Он произнес ее имя совсем не так, как другие. Обтекаемо, словно целуя…

Кэти сознавала, что он хочет ее уязвить, но ничего не могла с собой поделать — предательское тело ее подвело, кровь застучала в жилах, а горло так сильно сдавило, что она едва смогла вымолвить:

— Я… я не способна на такую дерзость, ваше высочество.

— Да ну? — Он заметил, как краска заливает ее щеки. — А жаль. Потому что я как раз в таком настроении, чтобы мне дерзили. Может, я устал от людей, которые постоянно мне кланяются или ведут себя как марионетки и говорят лишь те слова, которые, как им кажется, я хочу услышать. — Он сверкнул взглядом. — Знаете, а мне понравилось ваше поведение в тот день.

— Сэр…

— Вы не стеснялись своего желания, и меня это привлекло. Поцеловали меня в ответ и прижимались ко мне.

Кэти чуть не задохнулась. Господи, разве она не старалась про это забыть?

— Сэр…

— Ну, если бы не проклятый телефон, то кто знает, чем бы все закончилось. — Он явно получал удовольствие от ее смятения. — Но мы оба точно знаем, куда это нас завело бы. Да, Кэти?

«Пожалуйста, пусть не смотрит на меня так», — молча молила она.

От его слов кровь превращалась в тягучий теплый мед и таяла в животе, а по коже бегали мурашки, будто она стоит под снегопадом. С трудом разомкнув пересохшие губы, она выдохнула:

— Я…

— Ненавижу незаконченные дела, — продолжал он. — Поэтому я подумал: а не повторить ли нам все снова. Поцелуйте меня, Кэти. Только на этот раз не останавливайтесь.

Слова принца пугали и волновали, а ее тело дрожало. Как он на нее смотрит! Вот бы ощутить еще раз прикосновение его теплых губ. Это дурно и порочно?

Нерешительность Кэти удивила Ксавьеро. Он протянул руку и дотронулся до гладкой покрасневшей щеки. Что-то он не мог припомнить, чтобы ему приходилось просить дважды.

— Возможно, нам с вами что-то мешает? Связь с другим мужчиной? — высокомерно произнес он, уверенный в том, что не существует никого, кем нельзя было бы пренебречь в угоду его желаниям. И ждать он не будет, особенно сейчас, когда страсть настолько разгорелась.

Кэти покачала головой. Мысли путались. Как им не путаться, когда он смотрит на нее с таким вожделением?

— Нет, — ответила она. — У меня никого нет. Вернее… был один человек. Я была с ним помолвлена, но… но…

— Что «но»? — Ксавьеро не терпелось устранить это последнее препятствие.

— Он… он… в общем, с этим покончено.

Ксавьеро с облегчением улыбнулся. Замечательно. Лучше не бывает. У нее был жених, а это означает, что она — девушка с опытом. Она хранила ему верность, а этот человек, вероятно, разбил ей сердце. Если так, то он, Ксавьеро, покажет ей, что жизнь после краха любви продолжается, и вполне можно насладиться ласками другого.

Он задумчиво провел пальцем по ее дрожащим губам. Да, она получит самое изысканное удовольствие, о котором только может мечтать, потому что он — идеальный любовник. Но оставшуюся жизнь ей придется искать мужчину, который сравнится с ним в постели. Такого мужчину она не найдет.

— Итак, займемся любовью, — перешел он к делу.

— Ваше высочество! — выдохнула она. Но разве у нее хватит духу противостоять, когда потемневшие янтарные глаза манят, а собственное желание неумолимо толкает к нему? Остановить его? Отказаться от любовного опыта, который он ей подарит?