Нечаянная любовь - Хелен Брукс

– Не смотрите на меня так, будто я сейчас проглочу вас живьем, – сказал он густым басом, и уголок его рта угрожающе дернулся. – Мне просто показалось, что вы хотите выпить.

Он открыл дверцу и помог ей выбраться из машины, слегка дотронувшись до ее руки. От этого прикосновения у нее тут же побежали мурашки по коже, напоминая ей, что надо быть начеку. Небольшой дворик был совершенно пуст, если не считать малюсенькой разукрашенной голубятни и нескольких расставленных тут и там деревянных столов и скамей. Здесь было не так жарко. Димитриос вошел в арку и через несколько секунд появился с двумя высокими фужерами, в которых плавало много всяких фруктов и позвякивали кусочки льда.

– Как вы себя чувствуете?

Живые голубые глаза разом поглотили ее бледное лицо.

– Не знаю, – ответила она тупо, желая только одного – положить раскалывающуюся голову на деревянный стол и уснуть, вдыхая ароматный воздух. Он осторожно сел, стараясь не дотрагиваться до нее, и вытянул ноги под резным столом. Она неуверенно на него посмотрела.

– Вы боитесь меня. Почему? – медленно спросил Димитриос, перехватив ее взгляд. – Разговор в самолете? – Сильные твердые губы искривились в усмешке. – Сейчас, немного подумав, я решил, что, наверное, был излишне суров. Я не знаю, да и не хочу знать, где вы взяли деньги на квартиру, добавил он после секундного колебания и поднял руку, не давая ей возможности вставить хоть слово. – Как бы то ни было, я не думаю, что вы принадлежите к женщинам с плохой репутацией, так что давайте на этом закончим.

– А почему вы вдруг поняли, что я не… та, о ком вы говорили? – поинтересовалась Рия, твердо глядя ему в глаза.

– Скажем так, я знал немало женщин и вполне могу распознать куртизанку, – сухо объяснил Димитриос. – А вы явно к ним не относитесь.

Рия покраснела, вспомнив, как испугалась, когда он так беспардонно приставал к ней еще в ее квартире.

– Да и этого они делать не умеют, – мягко пробормотал он, слегка поглаживая пальцем ее раскрасневшуюся щеку.

От этого легкого прикосновения ее предательское тело вдруг содрогнулось, и она резко отстранилась. Он фыркнул.

– Oreos, oreos, – прошептал он медленно, рассматривая каждую черточку ее лица, и маленький дворик вдруг стал тревожно интимным.

– Что означает ваше «oreos»? – спросила Рия, делая вид, что с ней все в порядке, и нервно отпивая глоток коктейля, – надо было как-то нарушить эту атмосферу интимности.

– Oreos? Ну-ну, дорогая, я уверен, что вы уже слышали это слово, спокойно сказал Димитриос. И что-то вдруг изменилось. – Не поверю, чтобы Никое не говорил вам, как вы красивы и как манят эти мягкие серые глаза, а затем вдруг скрываются за ресницами, как за ширмой, и доводят человека до безумия. Как ваши губки…

– Прекратите, – умоляюще произнесла она дрожащим голосом. – Пожалуйста, Диметриос!

– Надо же, вы впервые назвали меня по имени, – мягко сказал он, как бы обволакивая ее лаской слов. – Не так уж трудно, а?

Его смуглое лицо казалось особенно красивым в полумраке южного дворика, белые зубы поблескивали в улыбке.

Она резко поднялась, нечаянно толкнув свой стакан – он упал на пол, покрытый брусчаткой, и с резким звоном разбился на тысячу мелких осколков. – Ой, извините! – воскликнула она, прижимаясь к побеленной стене таверны, еще хранившей дневной жар.

Димитриос спокойно подобрал ноги и встал, не сводя с нее насмешливых голубых глаз.

– Что это вы так заторопились, моя маленькая голубка? – вкрадчиво спросил он, приподняв ее подбородок так, что она вынуждена была посмотреть ему в лицо. Другой рукой он придерживал ее за спину. – Мне казалось, что вам доставляет удовольствие слышать, как вы нравитесь мужчинам, как запросто вы можете завоевать их бедные сердца.

Он говорил, а рука его неумолимо привлекала ее все ближе и ближе. В конце концов она оказалась прижатой к нему всем телом, чувствуя дурманящий запах его кожи.

– Или вы испытываете отвращение ко мне?

Она была как в тисках между стеной таверны и его мощным телом, и стоило ей пошевелиться, как объятие становилось еще теснее.

– Вы полны противоречий. Это что, часть игры? А эта застенчивая наивность – продуманный способ держать мужчину в напряжении? Должен вам заметить, что вы стоите на краю пропасти, но именно это меня и привлекает. Очень привлекает, – добавил он, проводя пальцем по ее подрагивающим губам.

– Пожалуйста, отпустите меня, – судорожно прошептала она, чувствуя, как кровь приливает к ее животу и ее заполняет такая нега, о которой раньше она и понятия не имела. Он глянул на нее сверху вниз, этот загадочный иностранец, и она вдруг почувствовала, что и в нем зарождается страсть, и у него перехватило дыхание.

Он медленно наклонился и ласково дотронулся губами до ее шеи и мочки уха. Легкая дрожь возбуждения прокатилась по ее телу, и каждая клеточка наполнилась жизнью. Она отчаянно пыталась удержать в руках свои чувства, подавляя в себе страсть, грозящую испепелить ее.

– Не надо, – слабо прошептала она, а сама инстинктивно прижалась к его телу.

Его руки гладили ее по спине именно там, где ей этого хотелось, притягивая и притягивая ее к себе в мягком ритме и постепенно преодолевая сопротивление. Он прижался к ее губам в глубоком обжигающем поцелуе, вытягивая из нее душу, и она приглушенно застонала. Боль в голове стала тупой, и Рия потеряла всякую способность думать. Она беспомощно дрожала в его руках, и все чувства в ней были обострены до крайности.

Она не сразу сообразила, что он отпустил ее и лишь слегка поддерживает ее дрожащее тело. Он поднял голову, насмешливо прищурив глаза.

– Ммм, очень даже, – мягко сказал он, отступая на шаг и опуская руки вдоль тела, – но, пожалуй, опасно. – Он внимательно изучал ее, не выдавая ни одной своей мысли. – Бедняжка Никое!

Она тупо смотрела на него, слишком потрясенная, чтобы говорить, как бы со стороны видя, насколько хорошо он себя контролирует, – и это тогда, когда она сама едва держится на ногах!

– Хитрая маленькая распутница, – сказал он так, будто разговаривал с самим собой, не замечая ее. – Снежная королева тает и заставляет тебя думать, что все это только для тебя. Что ж, умно, приходится признать. Он и не подозревал, что эти произнесенные полушепотом слова вызвали в ней нестерпимую боль. Неужели он решил, что она ведет себя так с любым мужчиной? Когда эта мысль пробилась сквозь дурман, она всмотрелась в его глаза и разглядела там только лед, только циничное презрение. Он считал, что разгадал ее.

Она подошла к нему так тихо, что застала его врасплох. От пощечины, в которую она вложила всю свою силу, голова его резко дернулась. На какое-то мгновенье ей показалось, что время остановилось и звук пощечины все еще вибрирует в напоенном ароматами воздухе. На него было просто смешно смотреть – такое у него было обескураженное выражение лица, но когда красный отпечаток от ее руки проступил у него на коже, она вдруг осознала, что натворила. Он был взбешен, и ей захотелось бежать как можно дальше от ненависти, загоревшейся в его глазах. Но она заставила себя стоять на месте, мужественно сжимая руки в кулаки и держась прямо, как тростинка.