Мой наследник - Виктория Волкова

– Я думала, это розыгрыш! Решила, девчонки прикалываются… – лепечу, оправдываясь. Сжимаю потные ладошки и готова провалиться под землю.

– Ага, – ехидно улыбается Годаров. – И пишут тебе с моего телефона.

– Откуда б я знала ваш номер? Мне и в голову не приходило!

– Особенно, когда лям на балансе увидела, – цедит он, внимательно глядя на меня, и, подняв ладонь, отрезает. – Достаточно! Я наслушался этой ахинеи. Стопэ.

– Но…

– Помолчи, Света, – рыкает Руслан. – От твоей болтовни толку ноль. Теперь я скажу, как будем действовать дальше.

– Я верну вам миллион…

– Заткнись, пожалуйста. Не беси меня, – вежливо просит он. Но сжатый кулак и побелевшие костяшки говорят сами за себя. Желваки, проступившие на скулах, тоже.

Киваю, не желая спорить с этим наглым типом. О чем нам говорить? Я верну деньги, он извинится в присутствии олдов. И все. Инцидент исчерпан.

– Мне вообще нужно было обойти тебя десятой дорогой, Света, – шумно вздыхает Руслан. – Близко не подходить и не смотреть в твою сторону.

– Я такая страшная? – усмехаюсь нервно.

– Не в красоте дело, – отмахивается Годаров. – Ты – внучка Розанова. И теперь я должен жениться на тебе.

– Глупости! – вскрикиваю я и, подскочив с кресла, бегу к окну. – Я не хочу за вас замуж. Это бред!

– Я тоже не горю желанием жениться на девке из Тиндера, – несется мне в спину. И каждое слово бьет словно плетью.

– Что? – развернувшись, во все глаза обалдело смотрю на Руслана. – Да как вы смеете?

– Это приказ Дамира Михайловича, – скупо бросает Руслан и, слегка прищурившись, спокойно наблюдает за мной. – Когда набегаешься, скажи. Поговорим.

Тихий, глуховатый, полный собственного величия и презрения к другим людям голос словно хлыст бьет по нервам.

Делаю шаг к окну. Напряженно вглядываюсь в непроглядную тьму Годаровского сада. И безуспешно пытаюсь успокоиться. Обнимаю себя за предплечья. Но никак не могу унять дурацкую мелкую дрожь. Пальцы трясутся. Подбородок. Будто ко мне двести двадцать вольт подключили.

– Давайте что-нибудь придумаем! – восклицаю я в отчаянии. – Должен быть выход.

Выйти замуж! За нелюбимого? Да ни за что! Честно говоря, я боюсь Годарова. У меня аж поджилки трясутся от страха. Я не понимаю этого человека. Высокомерного циничного типа. Настоящего хищника. Мне его не переиграть!

– Света, – твердо заявляет Руслан. – Других сценариев нет. Мыслительная деятельность – не твой конек. А я уже все обдумал. Мы поженимся. Заключим контракт. Через пару лет разведемся.

– Я не хочу, – заявляю упрямо. И даже сама поражаюсь собственной смелости.

– Тебя никто не спрашивает, – бросает он жестко. – Вернись и давай поговорим как взрослые люди.

Словно безвольная кукла, делаю шаг обратно. Опускаюсь в кресло и снова попадаю под прицельный колючий взгляд.

– Мы поженимся, через два года разведемся. За это время родишь мне наследника, – словно маленькой дурочке объясняет Руслан, как будто речь идет о покупке банки пепси в соседнем магазине.

– Еще чего! – мотаю головой я. – Я не хочу тратить два года на всякую хрень.

– Подбирай выражения, когда говоришь о моем деде, – рявкает он. А я смущенно взмахиваю руками. Уж точно под словом “хрень” я имела в виду чьи-то наполеоновские планы, а не Дамира Михайловича. Но Руслану удается перевернуть против меня любую невинную фразу. Замечательное качество!

– Еще раз повторяю. Твое мнение – это последнее, чем я поинтересуюсь. Ты втравила меня в дурацкую историю. Теперь будь добра нести ответственность за свои проступки и четко исполнять мои указания. Иначе нам не выпутаться.

– Руслан Артурович, я не хочу. Пожалуйста! – блею жалобно и нутром понимаю, что все бесполезно.

– Света, – вздыхает он. – Я же просил обойтись без детского лепета. Два года не такой уж длинный срок. Родишь ребенка, получишь хороший трастовый фонд. Или на ежемесячные выплаты договоримся.

– Почему вы все меряете деньгами? – поднимаю глаза и, столкнувшись с насмешливым взглядом, кидаюсь в бой. – Это плохая идея! Слышите? Я не выйду замуж без любви. А за дядюшку Скруджа тем более! У вас же в голове машинка для пересчета денег! А я хочу за нормального человека. За своего ровесника…

– Нормального? То есть за нищеброда? – устало уточняет Годаров.

Приподняв бровь, смотрит пристально и, не дождавшись ответа, тяжело вздыхает.

– Ты считаешь, мне это интересно? Глаза б мои тебя не видели, Света. Короче, так. Лям оставляешь себе. Мы женимся. Это не обсуждается. Понятно?

– Нет, – упрямо повторяю я. И увещеваю, словно безумца. – Я не хочу.

– Я тоже, – кивает Руслан. – Но кто бы нас спрашивал. Дед дал четкие указания. А я никогда не разочаровывал Дамира. И тебе не советую. Поэтому лучше сосредоточиться на условиях брачного договора. Это поможет сделать нашу жизнь более-менее сносной.

Мне хочется заорать. Завопить на весь дом. Удрать, в конце концов, куда-нибудь подальше. Зачем я только все рассказала бабушке? Руслан прав. Детская незрелая реакция! Нужно было спокойно все решить… Но Лидка бы в любом случае позвонила Агате…

А мне невыносима даже мысль, что бабушка и Годаровы подумают обо мне плохо. Но и выпутаться из этой гнусной истории не могу. Если только вернуть Руслану миллион и уехать подальше. А куда? Но самое главное, почему я должна бежать?

– Надеюсь, мы все решили, – спокойно кивает Руслан, ставя точку в этом мучительном разговоре.

– Может, обойдемся без ребенка? – спрашиваю с сомнением. – Заводить детей нужно только по любви...

– Хватит нравоучений, Света, – зыркает на меня Годаров. – У тебя два пути. Или ты соглашаешься на мое предложение, и мы аккуратно сводим проблему к нулю. Или идешь на кухню и признаешься олдам в низкой социальной ответственности. Рассказываешь им о своем маленьком хобби…

– Нет у меня никакого хобби! Я не проститутка!

– Ты же понимаешь, что это легко проверить, – гадко ухмыляется Руслан. – Право первой ночи остается за мной. Если ты меня обманула, не завидую тебе, милая…

– Что? – выдыхаю в гневе.

– Наш брак будет полноценным, Света, – замечает Руслан. – Два года целибата меня не устраивают. Да и ты сама предложила свои услуги. Деньги я заплатил.

Подскакиваю, собираясь выскочить из комнаты, из Годаровского дома. Удрать подальше, чтобы никогда больше не видеть этой наглой холеной морды, к которой так и хочется приложиться кулаком. Но прежде чем я успеваю до конца додумать эту прекрасную мысль, обмозговать ее, рука вылетает вперед. И пальцы, сомкнутые в единое целое, норовят ударить в подбородок. Но Годаров успевает перехватить мою руку. Удерживая за запястье, дергает на себя. И я, тихо ойкнув, приземляюсь на колени к Руслану.