Босс для Золушки - Алёна Амурская

И я терпеть его не могу.

— О, Катенька, сделай мне кофейку, моя прелесть, — слащаво улыбается Вадим и кивает бармену: — Дим, включи последнюю игру спартачей.

Пока он устраивается за ближайшим столом, я уже успеваю сбегать за чашечкой кофе. Странно, обычно этот клиент предпочитает что-то покрепче для просмотра футбольного матча.

Ставлю чашку на стол и поворачиваюсь, чтобы уйти, но неприятно липкая ладонь хватает меня за запястье.

— Подожди, Катенька, ну куда ты все время убегаешь? Поболтай со мной немного, — Вадим многозначительно подмигивает. — Я ведь только ради тебя и хожу сюда по утрам, когда народу мало.

— Принести вам ещё что-нибудь? — дипломатично говорю я, игнорируя попытку втянуть меня во флирт.

— Ух, какая серьезная. Слушай, давай встретимся вечером после работы?

— Нет, спасибо, у меня дела. Если вам что-то понадобится еще, позовите.

Снова разворачиваюсь, чтобы уйти, и снова меня останавливают. Игривый блеск из глаз Вадима исчез, и теперь в них поблескивают злые точечки сузившихся зрачков.

— Катюш, хватит динамить, а? — тихо цедит он сквозь зубы. — Сколько тебе заплатить, чтобы ты перестала целку из себя строить?

Ну офигеть. «Чудесное» начало рабочего дня.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не высказать вслух всё, что думаю о нем и его предложении, но слишком сильна привычка к рабочей самодисциплине.

— Вот, — продолжает вполголоса Вадим и, к моему удивлению, достает из кармана бумажник. — Десять косарей тебя устроят?

Он извлекает несколько бумажных купюр и сует мне в руку. Я настолько поражена его наглым беспардонным поведением, что реагирую лишь секунду спустя. Бросаю деньги на стол, резко дёргаю рукой, чтобы освободиться от цепких пальцев…

И задеваю чашку, которую только что принесла.

Горячий кофе разливается по всему столу и длинной коричневой струйкой стекает с края прямо на брюки клиента. Тот вскакивает.

— Простите, — бормочу я, донельзя растроенная и растерянная, и торопливо хватаю салфетки. — Вот, надо вытереть…

Вадим отодвигает меня с грозным видом и громко произносит в сторону барной стойки:

— Дима! Ну-ка кликни управляющего!

Я закусываю губу. Вот попала так попала. Ну и козел же он!

Вадим внимательно смотрит на меня. Намекающе так. И, поскольку я продолжаю хранить молчание, говорит сам:

— Катенька, ты же понимаешь, что надо делать. Ты умная девочка. Твое начальство не обрадуется скандалу. Управляющий или менеджер, как он тут у вас называется..? Неважно. Я вашему ресторану такой отзыв негативный накатаю, что тебя полы драить отправят, а не клиентов обслуживать… Но если ты согласишься встретиться со мной этим вечером, то я ни слова про кофе не скажу. И чаевые оставлю, Катюш. Много чаевых…

Всё это Вадим произносит тихо-тихо — так, чтобы слова достигли только моих ушей. И по его наглой физиономии бродит гадкая усмешка.

Я стою перед ним с пылающим лицом. Мало того, что клиент меня оскорбляет, так ещё и шантажировать пытается. От бессильной злости мои губы дрожат, в горле стоит ком обиды и горечи. Я сжимаю руки в кулаки, и ногти болезненно впиваются в ладони. Нельзя позволить себе высказаться, нагрубить клиенту, иначе Горыныч даже разбираться не станет. Просто вышвырнет меня с работы, и всё. Тем более, что за пролитый кофе меня всего лишь отштрафуют. В уборщицы отправят вряд ли — управляющий слишком ценит мою высокую и качественную скорость обслуживания, особенно по ночам в выходные, когда тут развлекаются толпы посетителей.

Что ж, потерплю. Мне не впервой слушать неприятные вещи в собственный адрес. Правда, купить меня, как девицу лёгкого поведения, настолько прямолинейно ещё не пытались.

Из-за стойки высовывается бармен Дима с трубкой служебного телефона в руке.

— Сожалею, но Олег Данилович сейчас подойти не может. Его мобильный все время занят.

Чувство облегчения от этой новости так велико, что у меня слабеют колени. Я еле заметно выдыхаю. Разборки с Горынычем откладываются — это уже хорошо.

Вадим небрежно оглядывает меня и хмыкает. Моя нервозность явно не остаётся незамеченной.

— Ладно, Катенька, живи. Но мы ещё с тобой поговорим, не расслабляйся.

Он оглядывает свои испорченные брюки и морщится. Кофейные потеки создают впечатление, что их обладатель позорно обмочился.

Подскочившая к нам Людка услужливо подаёт Вадиму белое салфеточное полотенце. Он промокает ткань на ширинке и снова хмыкает, глядя на меня.

— Да уж, умеешь ты заставить мужчину поменять свои планы на день.

— Извините за кофе, — устало говорю я и машинально добавляю: — Такого больше не повторится.

После его ухода мне остро требуется уединение.

Я иду в маленькую служебную уборную и прислоняюсь там к стене с закрытыми глазами. Дышу медленно, стараясь успокоиться. Настроение отвратительное, обида на окружающий мир так и душит. Почему все это происходит именно со мной? За что такая жизнь в вечном напряге и нервах? Я кручусь, как белка в колесе, а такие гады, как Вадим, развлекаются по ресторанам и могут позволить себе запросто выкинуть десять тысяч за «свидание» с приглянувшейся официанткой.

— Кать, ты здесь? — раздается гулкий Людкин голос за дверью.

— Здесь.

— Да не расстраивайся ты так. Подумаешь, кофе разлила.

— Он мне денег предлагал, — бурчу я. — За то, чтобы с ним встретиться и… ну, ты понимаешь. А из-за кофе грозил скандалом, если не соглашусь.

— Вот ведь козлина! — возмущается Людка, а когда я выхожу из уборной, с жадным любопытством спрашивает: — А сколько предлагал-то?

— Десять штук.

— Хм… маловато для симпатичной девственницы с хорошей фигурой.

— Люда!

— Что? Я на твоей стороне, — хихикает она. — Этот козлина совсем тебя не ценит. Пусть лесом идёт, скупердяй.

— Надеюсь, он загуляет где-нибудь и забудет про этот дурацкий кофе. А то Горыныч меня живьём сожрёт. И без зарплаты в этом месяце оставит…

Людка пару секунд жалостливо смотрит на меня. Потом быстро обнимает и качает головой.

— Господи, Кать, ты прям как котенок бездомный иногда. Так и хочется тебя погладить и налить блюдце теплого молока.

Бездомным котёнком она обзывает меня часто, и я уже привыкла пропускать ее жалостливые метафоры мимо ушей.

— Я кофе крепкий предпочитаю.

— О чем речь! Идём, попрошу Димку нам заварить, пока посетителей нет.

После чашечки натурального кофе мне становится значительно легче. Уныние и сонливость отступают, и я начинаю прислушиваться к Людке, которая вовсю сплетничает с барменом о новом владельце «Дворца».