Единственное желание. Книга 4 - Надежда Черпинская

его подпускать к себе. И всё равно не устояла. Просто, впервые в жизни, меня понимали! Эши, это оказывается так удивительно и прекрасно – знать, что тебя понимают, чувствуют. А ещё защищают, заботятся. Так странно… Я же всегда всё сама! Ненавидела быть слабой, ненавидела просить. Не привыкла. Но когда он что-то делает для меня, на душе так тепло становится. Я не верила ему. Не верила, что это всё по-настоящему. Но он… такой… Не знаю, как это объяснить…

Настя замолчала, пытаясь подобрать верные слова. А перед глазами так и стояла насмешливо-нежная улыбка Эливерта.

– Я раньше любила глядеть в чужие окна. Сама не знаю зачем. Чудное пристрастие. Просто вечером идёшь по улице, а в окнах – свет. Тёплый, яркий. И так хочется увидеть, что там, как, кто… И с ним вышло так. Мне хотелось заглянуть в него! Казалось бы, что там непонятного? Все кругом твердили: бабник, проходимец, вор, убийца. Даже он сам. А мне всё грезилось что-то ещё, там, глубоко, от других скрытое…

Эши слушала и молчала, не перебивая, ничего не спрашивая.

Настя в отчаянии покачала головой.

– Лучше бы он обычной сволочью оказался! Я бы просто развернулась и ушла. С видом гордым и презрительным. А я бросила того, кто этого не заслужил! Я не понимаю, как это вышло, Эши. Разве он тот, о ком я мечтала? Как меня угораздило так привязаться к нему? Эши, ты ведь знаешь всё наперёд! И то, что было тоже знаешь… Ответь мне! Как я могу вывести к свету Кайла? Мне кажется, я сама где-то во тьме Бездны застряла навсегда. Я всё делаю не так! И выбираю не то!

– Сомнения... – печально вздохнула провидица. – Самое губительное и страшное – это сомнения. Неважно – его или твои. Неважно – в чувствах, в человеке, в верности, в собственной правоте. Единственное, что способно разрушить жизнь – это сомнения. Никогда не сомневайся, дитя! Ошибайся, падай, губи и погибай сама! Но не сомневайся! Кто сказал тебе, что Тот Самый непременно должен быть идеальным и безупречным? Кто сказал тебе, что ты сама станешь достойна любви, лишь достигнув совершенства?

Эши снова улыбнулась мягко и светло.

– Послушай меня, дитя! Моё сердце никогда не знало любви к мужчине. Лесным девам не дано испытать это счастье. И эту боль. Но я знаю о настоящей любви лучше многих смертных женщин. Веками я зрю чужие жизни, со всеми их страстями, печалями и радостями, со всем их величием и низостью. И в любви я понимаю кое-что. Чаще влюбляются не в идеальных и совершенных, а в тех, кто чем-то зацепил душу. А зацепиться за нечто ровное и гладкое сложно. Нет, дитя, цепляют щербинки, трещинки, сколы. Цепляют изъяны! Потому не удивляйся, что душа твоя тянется не к тому, кто во всем хорош, а к тому, в ком есть надлом, в ком есть недостатки, и в ком есть жизнь, со всеми её сложностями и шероховатостями…

– Как верно сказано! – кивнула Настя. – Только вот о ком?

– Обо всех вас. И тот, кого ты оставила. И тот, кого ты пока не обрела. И о тебе самой. Ты тоже подранок, дитя. Ты тоже с трещинкой в душе. Может, потому судьба и свела вас всех вместе. Я дам тебе один мудрый совет. Всё просто в этом мире – хочешь обрести любовь, сначала отдай её! Хочешь исцелить себя, помоги исцелиться тому, кто рядом! Спасая других – себя спасёшь! Сумеешь излечить душу Северянина, излечишь и собственную. И ждёт вас тогда счастливая долгая жизнь! Не сумеешь – его отнимет проклятие. Одержать над ним верх можно. Верный способ одолеть проклятие – прощение. Если он сможет простить – победит, и тогда оттает сердце ледяное.

– Кого простить? – у Насти от слёз и этих проникновенных речей уже шла кругом голова, и давило виски.

– Он знает кого… – хмыкнула Эши. – Себя, в первую очередь. Да и остальных не помешает. Вернуться надо туда, где всё началось. И всё исправить. Так ему и скажи потом, когда проснётся!

Настя кивнула, забывая от волнения, что леснянка этого не видит.

Эши вдруг погрозила пальцем:

– Но запомни – Севера берегись! Смотри, не забудь предостережение моё! Дочь Огня, если сумеешь ты лёд растопить, если найдёт этот мальчик путь к свету, если соединит вас любовь, ждёт тебя счастье на долгие годы. Лишь Север может его отнять. Берегись Севера!

– Но ведь мы на Север и едем! – тревожно воскликнула Рыжая. – Ты хочешь сказать, он погибнуть здесь может?

– Погибнуть здесь может всякий, – Эши задумалась. – Нет. Не о том речь. Море слышу. Шум волн. Где море, там разлука. Неизбежно и опасно. Больше ничего не скажу. Ваши судьбы сложно зрить. Всё меняете. Сами. Каждым шагом. Каждым словом. Невозможно видеть, что дальше будет. Ты и сама ведь это чувствуешь?

– Да… – кивнула Рыжая. – Совсем недавно об этом думала. Что ни день, то… Теперь ещё Крис на мою голову свалился! Вот с ним как быть, я ума не приложу.

– С Владетелем Кристалливора – непросто, – согласилась Эши. – Но это пусть не заботит твои мысли, дитя! Ему сейчас не до тебя. Тайлли бы не потерять.

– Да уж! Даже мне не по себе от всего этого. Не знаю, чтобы я делала на месте Кристайллины. Эши, а ты… Неужели ты совсем не злишься на него?

– Детям не должно платить за ошибки своих отцов. А я и на Итрейта не злилась. Он не ведал, что творил. Магия – это страшная сила. Порой она сильнее того, кто ею владеет. Запомни это, дитя! Может, однажды ты вспомнишь мои слова… Если могущество твоё способно уничтожить мир, то это не твоя сила – это твоя слабость. Настоящая сила способна поднять с колен и спасти, а не поставить на них и уничтожить!

Настя нахмурилась, не понимая, причём здесь магия.

А леснянка неожиданно улыбнулась и продолжила уже совсем другим тоном:

– Но пора, наверное, заканчивать наши длинные разговоры… и пробудить этого спящего героя, что так дорог сердцу твоему!

– Эши, а ты можешь это сделать? – поразилась Рыжая.

– Думаю, уже да. Противоядие должно подействовать. Проверим?

Эши снова положила руки на плечи Кайла, замерла, и Настя могла поклясться, что леснянка совсем перестала дышать.

Романова стояла рядом,