Не обещай - Фло Ренцен

— Вернешься?

Вернуться? Смотрю на него в упор.

Говорю резче, чем задумывала:

— Нет.

— Почему?

— Не люблю.

Не люблю. Это, возможно, не так жестко, как «не люблю тебя»…

Он никогда не цеплялся к словам, но разъяснять все равно любил.

Так и сейчас:

— Почему тогда?..

…дала? Давала?

— Не знаю.

Какая теперь разница. Но… поняла как раз.

Не знаю. Мне кажется, Миха редко слышал от меня эти два слова в сочетании. Не слышал никогда. Наверно, теперь ему нужно разобраться, что с ними делать и делать ли вообще что-то еще. Чувствую, мне и правда самой придется разбираться и с люстрой, и с панно.

Миха уходит. Я не прислушиваюсь к его удаляющимся шагам — они звучат сами по себе, создают настроение.

Я чувствую это настроение только, когда оно проходит, а проходит оно от того, что в этот самый момент мне звонит Рик.

Ах да, думаю, был там еще и такой.

А он — мне так, с налету, рыча:

— Добивалась чего-о?!

Я — в тон ему, не рыча, правда:

— Узнал ка-ак? Следил?

— Кто он?

— Муж. Экс.

— Блять. Че еще за секс. С «экс».

Не собираюсь давать ему пояснений. Не собираюсь никому давать пояснений — ни себе, ни бывшему мужу, ни, тем более, этому. Тоже мне, нашелся.

Ну, в общем, не собиралась, но как-то само рвется наружу:

— Да? А я тебя о чем-нибудь спрашиваю? Хочешь, спрошу?.. Молчишь?..

— Я еду к тебе.

Сбрасывает. Интересно, если я перезвоню и скажу, что уезжаю на работу и у меня нет времени, это его остановит?

Вспоминаю, как мы с ним познакомились и решаю, что, наверное, нет.

***

На фига приехал?..

Ты за вещами?..

Соскучился?..

Перебираю это в уме, как возможные варианты приветствия.

Раз обещал — приедет, хоть только что его обещание было больше похоже на угрозу.

Пусть ни на какую работу мне сегодня уже не надо — меня ждет Рози. И все-таки я не сваливаю. Нельзя сказать, что жду его приезда, но — во-первых, это мой дом и приезжаю, и уезжаю я, когда захочу. Приедет он — пусть гонит назад ключи. Во-вторых, подумает еще, что я от него сбежала, испугалась его рычания — а вот это уж ни за что. В-третьих — да вот они, его шаги, уже звучат на лестничной площадке. И я, кажется, жду его все-таки.

Возможно, все это время я крепилась, работала над собой, вернее, самой себе врала, но, когда он, даже не позвонив, открывает и появляется в дверях, предатель-мускул у меня в груди делает скачок. Всего один, зато такой, что я сжимаю кулак, только бы непроизвольно не хватнуться рукой за сердце.

Явился.

— Привет.

Только что по телефону рычал смелее и злее гораздо — остыл по дороге?

На улице, конечно, холодно и все-таки — ему-то после чего остывать? На что он вообще злится?

— Я его видел. На хера он ходит к тебе?

Ажиотаж, вызванный во мне его появлением, подбивает ляпнуть ему:

«Трахаться. Ко мне все ходят только трахаться — или ты забыл?»

Но ничего такого я ему не говорю. Смотрю на него, будто впервые вижу его взъерошенную личность.

Невольно блуждая по нему, мой взгляд спускается вниз к его рукам: правую он сжал в кулак, левой гладит кресло, возле которого стоит, сам смотрит на меня, не мигая и допытывается:

— На хера ты спишь с ним?

В глазах его мелькает серое, затравленно-жалобное. Почти жалобное. Больной. Значит, такая у него ревность?

Если не знать его хоть немножко, могло бы показаться, что сейчас его накроет маниакальный псих и он бросится бить и гладить меня в соответствии с позициями рук.

Но псих накрывает не его, а меня. Точнее, это даже не псих, а волна возмущения, в которой отчаявшимся парусником бесследно тонет первоначальный ажиотаж.

Возмущение захлестывает меня, когда осознаю: да, я сохла по нему, я ждала. Я голову ломала все долбаные, пандемически-болезненные праздники: где он, с кем он?..

Сломалась, сорвалась на Миху — больше и сорваться-то было не на кого. А все из-за кого — вот этого?!..

И вот он здесь, чтобы предъявлять мне. При этом на меня ему насрать, как и раньше.

«Ты будешь задавать мне вопросы?!» — вопят ему в негодовании мои глаза. «Ты кто такой вообще, откуда взялся?»

Да от него… этого… так и несет чужой бабой… той горбоносой сукой… блин, ревную, что ли…

— Тебя не спросила, — отвечаю. — И не спрошу. А ты — давай, спроси еще. Ну?!

Меня до крови кусает взгляд-номер-не-знаю-сколько, кусает так, как будто хочет прокусить до мяса. Только что с Михой я дрейфовала в полусонном штиле посреди моря ледяных недо-эмоций. Сейчас меня подхватывает девятый вал, но не топит — поднимает в грозовое небо.

Рик разжимает кулак и сдвигается с места. Не знаю, хочет ли сказать мне что-то или просто так — меняет точку опоры. Меня подхлестывает его разъяренное молчание. Я чувствую теперь, насколько упиваюсь его ревностью, наслаждаюсь происходящим.

«Допинываю» его:

— И не хер сюда соваться, когда меня нет дома!

Рик оскаливается с таким же негодованием, как я только что, и даже покачивает головой, будто ушам своим не верит.

Я непреклонна, и он разворачивается и уходит.

— Иди, иди!..

Хочу ли крикнуть ему вдогонку или кричу на самом деле, а он — хлопает ли дверью или это все сквозняк?..

***

Остаюсь одна и тут только чувствую, как колет в горле и как спирает дыхание от скачущего, должно быть, пульса.

Мне почти весело, когда наливаю себе на кухне стакан воды — как будто в