Дневник Веры - Вероника Франко

– Но я не смогу Вам отдать… – пролепетала я, смущаясь и краснея.

– Сможешь, – уверенно ответил он. – Как только выйдешь ко мне на работу, у тебя будет хорошая зарплата. А пока походи по магазинам, купи что-нибудь. В общем, порадуй себя. И ни о чём не переживай.

– Почему… – я запнулась. С одной стороны, боялась спугнуть свое счастье. С другой, обидеть Роберто. Может, он от души помогает? А тут мои подозрения! С третьей, как я уже говорила, чудес со мной никогда не случалось. – Почему Вы делаете всё это?

– Ну, надо же помогать людям? Ведь так? – пожал плечами адвокат. – Ты мне понравилась.

Я напряглась всем телом. Вот. Вот оно! Он хочет сделать меня любовницей. Содержанкой.

Де Анджелис снисходительно улыбнулся, заметив мою реакцию.

– Не пугайся. Ты мне понравилась, как человек. А в силу своей профессии, людей я вижу насквозь. Ты – хорошая.

Такие простые слова. Ни капли лести или пафосных комплиментов. А голос… Этому голосу ты безоговорочно веришь и следуешь за ним, как слоник на веревочке. Понятно, почему Роберто – успешный адвокат. Ни один судья не устоит. Наверное, доводы оппонентов никто и не слушает после выступления де Анджелиса.

– Ну ладно. Мне пора на работу. Вечером заеду, привезу тебе сотовый, чтобы ты была на связи.

– Спасибо! – только и могла вымолвить я.

– Ах, да! Совсем забыл. Твой паспорт, – произнёс Роберто уже на пороге.

– Мой паспорт? – недоверчиво переспросила.

– Ну да. Как же я буду заниматься твоей легализацией, не имея паспорта на руках?

Логично. Я быстро достала из рюкзака красную книжечку и протянула её адвокату.

***

С того дня началась моя новая жизнь. Я, наконец-то, увидела настоящий Милан. Площадь Дуомо, замок Сфорца, галерею Витторио Эммануэле, цены в бутиках которой повергли меня в шок. Когда я поделилась этим с Роберто, он рассмеялся.

Три раза в неделю ко мне приходил преподаватель итальянского. Мы занимались по несколько часов. Пожилой мужчина терпеливо исправлял моё произношение, спрягал глаголы во всех временах и оставлял приличное домашнее задание. Я была прилежной ученицей. Выполняла все упражнения и зубрила слова. Учиться мне всегда нравилось.

Моё упорство принесло ощутимые плоды. Когда Роберто вернулся из отпуска, я общалась с ним уже без запинок и грубых ошибок. Как и многие итальянцы, де Анджелис уехал из Милана во второй половине августа на море. Я никогда не спрашивала адвоката, женат ли он, есть ли у него дети. Сам мужчина ничего о себе не рассказывал. Зато постоянно хвалил меня. И даже выбор одежды одобрял.

Я покупала глянцевые журналы и впитывала всё, что в них писали о моде. Старалась подражать моделям на фотографиях. Де Анджелис не только не скупился на мой новый гардероб, а даже сам предложил сходить в салон красоты.

– Вера, не пойми меня превратно, но тебе нужно сделать маникюр и педикюр. А ещё, на мой взгляд, подстричь и оттенить волосы.

Через несколько дней на меня из зеркала смотрела блондинка с идеальным каре. И куда только делся мой мышиный цвет волос? Как парикмахеру удалось добиться такого натурального серебристо-платинового оттенка? Загадка! Возможно, разгадка крылась в оставленной сумме в салоне красоты. Но это не точно.

Деньги никогда не были моим богом. Я не придавала им большого значения просто потому, что их у меня никогда не имелось в достатке. А теперь начала понимать: счастье не в деньгах, а в их количестве. Банально? Пошло? Но факт.

Несмотря на внешние и внутренние апгрейды, свободного времени у меня оставалось полно. Так я начала писать дневник. Чтобы потом, в старости, перечитывать его и восхищаться историей превращения замарашки в принцессу. Моей собственной историей.

– Ты любишь искусство? Живопись? Оперу? – спросил меня как-то Роберто.

– Живопись – да, а в опере я никогда не была.

– Мы это исправим. Как только начнётся сезон в «Ла Скала» пойдём слушать оперу. А пока я приглашаю тебя в галерею, на открытие выставки картин одного современного художника.

Я немного зависла. Это был новый поворот в наших непонятных отношениях. Непонятных, потому что начался сентябрь, все вышли из отпусков, а на работу в офис адвокат меня не позвал. В то же время, Роберто приезжал ко мне поговорить и поужинать. Иногда я готовила ему русские блюда, а иногда он привозил с собой готовую еду. Но никогда не приглашал в ресторан. Равно как и не пытался намекать на интим.

***

В просторном зале галереи, освещенном ярким светом, люди в элегантных вечерних нарядах неспешно разговаривают и пьют шампанское из высоких бокалов. От обилия драгоценностей на женщинах у меня глаза лезут на лоб. Я же понимаю, что бриллианты, сапфиры и изумруды на дамах настоящие. Если продать все серьги, кольца, колье и браслеты, то получится годовой бюджет какой-нибудь африканской страны.

И я снова чувствую себя Золушкой. Вот теперь-то уж точно. Золушка на балу. Только моя карета не превратится в полночь в тыкву, а кучер в крысу.

Перед выходом из дома, Роберто окинул меня придирчивым взглядом, одобрительно кивнул и достал из кармана цепочку из белого золота с подвеской из крупного бриллианта. Я потеряла дар речи. Но синьор адвокат надел мне на шею украшение, прокомментировав: «Так надо».

И теперь, находясь среди миланского бомонда, я понимаю, что значили слова де Анджелиса. Он просто не мог прийти на тусовку с девушкой без единого украшения. Потому что это – статус. Вещицу, конечно же, придётся вернуть. Это ни разу не подарок. Но я и не претендую.

– Не сутулься. Улыбайся. Веди себя естественно, – шепчет Роберто. – Ты очень красивая.

Я и без него это знаю. На мне платье из последней коллекции ведущего дома моды и туфли, стоимостью семьсот евро. Как в этом можно быть некрасивой?

Вещи настоял купить де Анджелис. И даже ездил со мной в бутик за ними. Сама бы я никогда не потратила такую заоблачную сумму на шмотки.

– О, Марко! Дорогой! Добрый вечер! – Роберто приветствует мужчину примерно того же возраста, как и он сам. Вероятно, они друзья.

– Роберто! Рад встрече! – улыбается приятный итальянец.

– Познакомься с Верой. Вера – это архитектор Паризи, – представляет нас друг другу де Анджелис.

– Можно просто Марко, – друг адвоката целует меня в обе щеки. – Как Вам выставка, Вера?

– Прекрасно! Мне очень нравится, – выдаю заранее заготовленную фразу.

– Уже что-то присмотрели себе? – вопрос Паризи ставит меня