Любовь и другие убийцы - Бринн Уивер

Неожиданно, ни один из братьев Кейн в дом не заходит, хотя я вижу, как Лаклан входит в ангар, где стоял грузовик. Тишина. Даже странно спокойно. И когда минуты тянутся в часы, а время возвращения Мюнстера уже близко, я скольжу в шкаф у входа, прячась в ожидании добычи.

Как раз проверяю отполированное лезвие ножа, когда дверца шкафа распахивается — и я едва не вонзаю его в член своему мужу.

— Ты столько раз грозилась отрезать мне яйца за прозвище «Персик», я думал, что ты шутишь, — говорит он, подняв руки. Держится на безопасном расстоянии, но его мерзкая самодовольная ухмылка никуда не девается.

— Блять, Роуэн, — выдыхаю я, опуская нож. — Какого хрена ты здесь делаешь?

Он пожимает плечами.

— В гости зашел.

— Забавно. Вали отсюда, красавчик. Это моё место.

До нас доносится знакомый рёв двигателя грузовика сквозь сетки открытых окон. Улыбка Роуэна могла бы светиться из космоса.

— Похоже, теперь это наше место.

Я бросаю на мужа злобный взгляд и пробираюсь к проёму, чтобы заглянуть в гостиную. Роуэн, конечно, сразу же встает за моей спиной, нависает так близко, что от его тепла хочется потерять концентрацию. Мы видим, как грузовик Аллана Мюнстера въезжает по гравию, окутанный облаком пыли, и останавливается прямо перед домом.

— Чёрт, — шепчет Роуэн.

— Оу, как мило. Лаклан, случайно, не прячется в том гараже?

Теперь уже моя очередь ухмыльнуться, а он злобно смотрит. Мюнстер выходит из машины, и мы вот-вот собираемся юркнуть обратно в шкаф, когда голос Ларк раздаётся, словно звон колокольчиков.

— Здравствуйте! Вы мистер Мюнстер, верно?..

Мы снова выглядываем. Мюнстер стоит к нам спиной. Ларк идёт со стороны ангара лёгким, беззаботным шагом. Спина мужчины напряжена, насторожена.

— Да, мэм, всё верно… А вы кто?

— Я Жаворонок, — безупречно врёт Ларк, останавливаясь в нескольких шагах от цели. — Подруга сказала, что вы делаете отличный виски, который мы вчера пили. Мы недалеко остановились, вот я и решила узнать, можно ли у вас купить бутылочку.

Напряжение спадает с его плеч, как пар. Ларк слегка склоняет голову и улыбается — тепло, красиво, наивно. Она выглядит, как само воплощение лёгкой добычи. Таких, как Ларк Кейн, Мюнстеру в жизни редко доводилось встречать.

— Конечно, могу, — отвечает он каким-то скользким голосом, словно покрытым машинным маслом, что я видела на его руках при первой встрече. — У меня есть целый сарай за домом, можете попробовать.

— Замечательно, спасибо! Кстати, можно я сначала воспользуюсь туалетом? А то умираю.

Я почти слышу его улыбку.

— Конечно, проходите.

Мы с Роуэном торопливо забираемся в шкаф, задвигаем дверцы и оказываемся лицом к лицу в тесной темноте среди пальто, обуви и пылесоса.

— Постарайся не воспользоваться моим положением, Чёрная птичка, — шепчет он, сокращая и без того мизерное расстояние. Его улыбка блестит в полутьме, в глазах — убийственный огонёк.

Но я не собираюсь проигрывать Роуэну ни в одной из его игр.

Убираю нож, кладу ладонь ему на грудь и толкаю, пока он не упирается в пылесос. Тихий стук теряется в звуке открывающейся входной двери и голоса Мюнстера, который объясняет Ларк, где туалет.

Я прижимаюсь к нему всем телом, скольжу руками вниз по его мышцам, до запястий.

— Думаю, смогу держать руки при себе.

Мои зубы касаются его мочки уха. Его твёрдый член давит мне в живот. Роуэн вздрагивает.

И всё происходит одним разом.

— Та-дам, ублюдок! — визжит Роуз.

Что-то с глухим стуком врезается в стену, Мюнстер издаёт нечленораздельный крик.

А я затягиваю петлю из лески на запястье Роуэна, привязывая его к ручке пылесоса.

— Мне пора бежать. Шоу начинается, — говорю я, выхватывая его нож и выскакивая из шкафа.

Мюнстер поднимается на ноги, в его глазах полыхает ярость. Ларк помогает Роуз выдернуть топорик из гипсокартона. В проёме двери я замечаю Фионна — он держит извивающуюся Барбару на вытянутых руках, чтобы та не вцепилась ему в лицо. А Лаклан идёт к нам со стороны машинного сарая, прямо к распахнутой двери дома.

— Чокнутые сучки… — шипит Мунстер, срывая с прикроватного столика лампу и швыряя её в меня. Я пригибаюсь. Лампа врезается в дверную раму шкафа и разлетается над моей головой. Роуэн подставляет свободную руку, заслоняя меня от дождя фарфоровых осколков.

— Лаклан, завали этого ублюдка, — кричит Роуэн, а я выскальзываю из-под его защиты, и он вновь принимается бороться с пылесосом. Лаклан останавливается на пороге, скрещивает руки, преграждая Мюнстеру путь, пока Ларк, оставив Роуз, вытаскивать топорик, и наносит мужчине удар ножом. — Какого хрена, болван? Убей его!

Лаклан пожимает плечом, а Ларк сражается с Мюнстером, отбивающим её выпады металлической статуэткой в виде курицы.

— Она подсыплет мне дряни в кексы, если я не дам ей выиграть.

Ларк хохочет.

С победным криком Роуз, наконец, вырывает топорик и встаёт рядом с Ларк. Я становлюсь в центр, пытаясь зажать мужчину в кольцо. И вдруг наступает странная тишина. Мгновение тянется, как тонкая нить. Каждая секунда медленно разворачивается перед глазами.

Мюнстер бросает курицу в Ларк. Та ударяется о её голени, Ларк вскрикивает и оседает. Лаклан восклицает:

— Господи! — и бросается к ней.

Мюнстер не упускает шанс, мчится в гостиную, даже не оглянувшись. Роуз заносит руку и метает топорик. Тот вращается в воздухе и вонзается в левую ягодицу Мюнстера с глухим хлёстким звуком. Тот издаёт мучительный вопль и падает на руки и колени. Я слышу, как Роуз тяжело дышит, но уже обгоняю её.

Начинается гонка. Теперь всё между мной и Роуэном.

Мы бросаемся к жертве. Роуэн всё ещё привязан к пылесосу, но размахивает им, как дубиной. Мюнстер, опираясь на здоровую ногу, ковыляет в столовую. Роуэн пытается не подпустить меня вперёд, свободной рукой отталкивая, а другой описывает широкую дугу пылесосом — и бьёт Мюнстера по башке.

Тот неуклюже валится. Роуэн теряет равновесие от инерции удара. И я тут же наваливаюсь, готовая взять приз.

Опускаюсь на колени, скольжу по отполированному полу и врезаюсь в его спину, вгоняя клинок Роуэна в шею Мюнстера.

Каждый хриплый вздох. Каждое дрожание стали. Каждая судорога, пробегающая по нервам к моей ладони. Его смерть в моей руке приносит лишь одно — облегчение.

Когда последний вдох срывается с его губ, я выдёргиваю нож. Алое пятно расползается по полу.

Через миг Ларк и Роуз налетают на меня, визжа от радости. Ларк лепит на мои щёки золотые звёздочки. Роуз так сжимает, что не даёт вздохнуть. Я поднимаюсь и встречаю взгляд мужа. Он будто хочет показать разочарование из-за проигрыша, но у