Любовь и другие убийцы - Бринн Уивер

Роуз отряхивает руки о джинсовые шорты и довольно улыбается, пока Фионн пытается вернуть енота обратно, ругаясь сквозь зубы.

— Ну всё, развлекайся. А мы прямиком на незаконное проникновение.

— Двадцать минут, жулики, — напоминаю я, проверяя часы.

— Мы не жульничали, — в унисон возражают все трое братьев.

— Как скажете, будущие неудачники.

Я показываю им средний палец, пока мы идём между курятниками к входу.

— Ты такая милая, когда злишься, — кричит вслед Роуэн.

— Да пошёл ты, Палач.

— И я тебя люблю, Персик.

Я оборачиваюсь настолько, чтобы он увидел, как я провожу ребром ладони по горлу, а затем посылаю воздушный поцелуй и скрываюсь за углом.

Мы останавливаемся у двери. Натягиваем перчатки. Достаём ножи из ножен. Обмениваемся одним молчаливым кивком.

И входим внутрь.

Жара. Запах. Аммиак, корм, грязь и опилки. По всей длине здания тянутся металлические линии, через каждые несколько футов — красные поилки, у которых толпятся белые куры, ловя капли воды. Они кудахчут, хлопают крыльями. Те, что ближе к входу, смотрят на нас с подозрением. Слева скопление птиц. Они сбились в кучу над чем-то на полу. Яростно клюют, толкаются, отвоёвывая место над тем, что их заинтересовало. Я всё смотрю, пока одна из кур не выскакивает, чтобы занять получше позицию. Перья на её груди забрызганы кровью.

Захожу в загон и иду к ним, не сводя взгляда со стаи.

— Что там? — спрашивает Ларк, идя за мной вместе с Роуз. Окровавленные куры разбегаются, когда мы приближаемся.

Но кровь не их.

Мы наклоняемся над кучей мяса и изрубленных костей. Самые смелые птицы остаются поблизости, выхватывая из кучи крошки плоти и поспешно удирая.

— Какого хрена…

— Неделю назад в лесу Спрул пропал парень по имени Мартин Джеффрис. Уже пошли слухи, что это дело Спектра, — говорю я, засовывая палец в перчатке в месиво из плоти и раздробленных костей.

Я вытаскиваю из кучи осколок кости. Человеческий — по форме частичной подъязычной, с тонкими «крылышками» и плоским телом.

— Похоже, мы его нашли.

ГЛАВА 5

АРАНЕОИДЕЯ4

— Ну, думаю, мы начали с худшего. Дальше уже только лучше, верно?.. — говорит Ларк, потирая Роуз спину, пока та блюёт среди кур. Птицы стремглав несутся на звук плеска, предвкушая корм. — Ты же сказала, что выпила таблетки.

— Не помогло, — выдавливает Роуз сквозь зубы, снова сгибаясь. Ещё больше кур собирается у её ног, и она машет рукой в сторону груды человеческих останков. — Это все из-за кур. Они омерзительны до невозможности.

— Лучше позвать Роуэна, Слоан. Пусть прихватит пару птиц на ужин. Для него это был бы почти символический момент.

Роуз поднимает на нас слезящиеся глаза, когда я сдавленно смеюсь.

— А?..

— Роуэн как-то случайно съел человека. Мне пришлось доставать у него изо рта жаркое из человеческой задницы, — пожимаю плечами.

Роуз снова сгибается от рвотного спазма.

— Но именно тогда он признался, что влюблён в неё, так что, если подумать, это довольно романтично, — вставляет Ларк.

— Лучше я не буду думать, — Роуз сплёвывает в пыль, а я протягиваю ей бутылку воды. Когда она чуть приходит в себя и я уверена, что она не грохнется в обморок, мы выходим из курятника, оставив тело позади. Но я забираю подъязычную кость.

Мы проверяем, стоят ли братья на другом конце фермы, и, удивительно, они там. Роуэн постукивает по часам, медленно улыбаясь. Ублюдок. Лаклан — стоит словно статуя, сложив массивные руки на груди, брови сведены в обеспокоенном прищуре, пока он следит за каждым движением Ларк. А Фионн, бормоча цепочку ирландских ругательств, пытается вырвать поводок из пасти Барбары, которая пытается перегрызть его.

Быстро показав мужчинам большие пальцы вверх, мы отворачиваемся. Ларк прикрывает ладонью глаза от солнца, оглядывая ферму.

— Ну, — говорит она, — куда дальше?

Роуз останавливается рядом, делая ещё глоток воды. Кожа у неё бледная, в тонком слое пота, но в глазах всё ещё горит решимость.

— Я за то, чтобы пропустить второй курятник. Не хочу повторения. Давайте сразу к дому.

— Согласна, — отвечаю я, и адреналин прокатывается по венам, хотя до возвращения Мюнстера ещё несколько часов. У нас всего пятнадцать минут, пока Роуэн с братьями не пойдут по нашим следам, занимая лучшие позиции для засады. — Пошлите.

Мы крадёмся к фермерскому дому — простому, но ухоженному, со свежевыкрашенным фасадом и единственным креслом-качалкой на крытой веранде. Если камеры и есть, то они спрятаны хорошо. Даже сторожевой собаки нет. У порога лежит коврик «Добро пожаловать на ферму Мюнстер и сын!», на краю стоят зелёные резиновые сапоги, рядом — пульверизатор с отбеливателем. От влажных сапог поднимается запах хлора.

Я обмениваюсь тяжёлым взглядом с Роуз и Ларк. Мы крепче сжимаем ножи, и, после единственного кивка, я тяну на себя сетчатую дверь.

Внутри дом ничем не примечателен. Он мог бы принадлежать кому угодно. Или никому. Похоже на декорацию к фильму: «Вот так выглядит фермерский дом». Пейзажи на стенах. Старое вертикальное пианино. Простая мебель нейтральных тонов.

— Фионну бы тут понравилось, — говорит Роуз, пока мы идём по комнатам. Она приподнимает угол вязаной салфетки на комоде. — Столько кружев.

Мы прочёсываем весь дом. Даже подвал — и моё сердце колотится, пока мы проверяем все тёмные уголки. Нет ничего, что выдало бы серийного убийцу.

Но он здесь живёт.

Мы заканчиваем осмотр у заднего выхода, который ведёт в такой же безликий двор. Дальше амбар и несколько сараев.

— Сколько у нас осталось форы? — спрашивает Роуз.

Я смотрю на часы и хмурюсь.

— Две минуты.

— Тогда я проверю амбар.

— А я попробую подкрасться к тому зданию, где стоял грузовик, — шепчет Ларк. — Может, удастся застать его врасплох.

— Отлично. Я спрячусь здесь, — указываю лезвием на гостиную. — Для моей паутины — идеальное место.

Обе улыбаются, хотя у Роуз это больше похоже на гримасу, и мы разделяемся. Их шаги почти не слышны, и вот я остаюсь одна.

Со вздохом разворачиваюсь и иду рыться по кухне. Ничего мерзкого в шкафах или холодильнике — к счастью. Но я нахожу банку мороженого «Сливочное печенье» и фотографирую на свой одноразовый телефон, отправляя Роуэну.

| Ах, воспоминания. Думаешь, это молоко свежее? Могу глянуть этикетку.

| В этом году ты хочешь выиграть, уничтожив мой желудок? Потому что у тебя получается.

Я улыбаюсь, убираю телефон и иду в кабинет скоротать время. Перебираю бумаги, но единственное подозрительное — подробные карты дикой местности леса Спрул. Роуз везёт больше: она пишет из амбара, что нашла морозильник, полный отрубленных рук. И что её опять вырвало, но