Последний в списке - Эми Доуз

— Большая кровать! — восклицает Кассандра.

— С маленьким креслом для чтения! — кричит Эверли, ее голос звучит более взволнованно, чем когда-либо с тех пор, как ее мать покинула страну на прошлой неделе. — Вон там моя спальня, крайнее окно справа вверху. А папина — слева внизу.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Эверли указывает на наш дом, который стоит на поросшем травой холме за бассейном.

— У тебя есть еще сумки в машине? — спрашиваю я, чувствуя что немного схожу с ума от безделья.

— Да, но не волнуйтесь. Я сама принесу их.

— Понял. — Не говоря больше ни слова, я тащусь наружу, благодарный за свежий воздух. Расстегиваю пуговицы на рукавах рубашки и закатываю их. Почему вдруг стало так жарко в этом домике? Надо будет проверить кондиционер, когда вернусь.

Солнце только начинает садиться, когда я прохожу по большой ухоженной лужайке, которая при таком освещении выглядит ярко зеленой. Голубой бассейн искрится, и я на мгновение ощущаю благодарность за то, что Эверли наконец-то будет здесь в течение приличного времени, чтобы пользоваться всем тем, во что я вложил хорошие деньги. Я едва помню, каково это — быть отцом на полную ставку. Совместная опека иногда бывает чертовски отстойной.

Я нахожу внедорожник Кассандры и обнаруживаю на заднем сиденье большую коробку и спортивную сумку. Кокосовый запах снова доносится до меня, когда я перекидываю ручку сумки через грудь и несу коробку на задний двор. Боже, этот запах притягателен. Он напоминает мне об отпуске и солнечном свете. У меня уже много лет не было настоящего отпуска.

Я слышу хихиканье Кассандры и Эверли, доносящееся из-за входной двери, когда возвращаюсь и нахожу их в гостиной. Эверли показывает ей, как пользоваться телевизором.

— Спасибо, мистер Флетчер, — говорит Кассандра, тепло улыбаясь мне, когда я ставлю коробку рядом со шкафами, которые стоят вдоль коридора, ведущего в ванную.

— Не за что. — Я провожу рукой по волосам. — Хочешь осмотреть главный дом? Полагаю, именно там вы с Эверли будете проводить большую часть дней.

— О, почему мы не можем проводить время здесь? — хнычет Эверли, глядя на меня своими убийственными щенячьими глазами.

— Это пространство Кассандры, Эверли. Ты должна уважать его, — заявляю я слишком твердо. Почему я так взволнован? Прочищаю горло. — И еще, здесь нечего делать.

— Именно! — с улыбкой отвечает Эверли. — Зачем делать больше, если можно делать меньше?

Кассандра прикусывает губу и имеет наглости выглядеть смущенной. Я бросаю на нее суровый взгляд, чтобы она точно знала, как я к этому отношусь. Опираясь на обеденный стол, я скрещиваю руки и глубоко вдыхаю.

— Слушай, ты имеешь право на свою собственную философию жизни, но этим летом должна быть какая-то структура.

Кассандра кивает и медленно сглатывает.

— Вы — босс.

Этот ярлык посылает по моему телу пьянящий разряд электричества, который неприятно отдается в моем члене. Я сжимаю челюсть и продолжаю:

— После твоего собеседования Эверли ясно дала понять, что не хочет участвовать во всех лагерях и занятиях, которые мы запланировали для нее на это лето. Так что мы с Джесс пришли к некоторым компромиссам, чтобы это лето не было совершенно бессмысленным.

Кассандра вскидывает голову.

— Не думаю, что давать своему разуму возможность подзарядиться и немного помечтать — это бессмысленно.

— Согласна! — Эверли фыркает, скрещивает руки на груди и смотрит на меня, чуть ли не прижимаясь к Кассандре на диване.

— Тем не менее, — продолжаю я сквозь стиснутые зубы, смерив няню взглядом. — Она может не посещать летом гимнастику и занятие по плаванию, но ей все равно нужно быть в бассейне хотя бы три раза в неделю для физических упражнений. — Я показываю на площадку для плавания возле главного дома.

— Плавание отлично развивает воображение. — Кассандра подмигивает Эверли.

Эверли радостно улыбается.

— Она должна продолжать заниматься в книжном клубе. И делать отчеты о книгах каждую неделю. Это не обсуждается.

— Чтение — это так весело! — отвечает Кассандра, но Эверли не выглядит такой уж взволнованной.

— И время у телевизора тоже будет ограничено. Ничего не делать — не значит налегать на «Нетфликс».

— У меня даже нет «Нетфликс». — Кассандра пожимает плечами. — Звучит здорово. У нас будет самое лучшее лето в истории. — Она протягивает руку Эверли, и та шлепает по ней, давая «пять». — Хочешь помочь мне распаковать вещи, а потом мы отправимся на экскурсию по Флетчобители?

— Флетчобитель? — Эверли хихикает. — А я называла это домом!

Кози прикасается пальцем к виску.

— Гораздо интереснее использовать свое воображение и придумывать собственные слова, правда?

— Конечно! — соглашается Эверли и поворачивается, чтобы помочь Кози распаковать вещи.

Я останавливаюсь в дверях, понимая, что никогда не видел, чтобы мой ребенок с таким удовольствием выполняла какую-то работу.

— Я просто... оставлю вас двоих. О, и чтобы вы знали, на этой неделе я буду работать из дома.

— Из Флетчобители? — взволнованно спрашивает Эверли, в мгновение ока приняв этот причудливый ярлык для нашего дома.

— Да, мой офис ремонтируют. — Полная, мать ее, ложь. Я просто не доверю этой девчонке своего ребенка. Пока не доверяю. Мне нужно немного понаблюдать за ними в действии. Убедиться, что эта няня не станет полной катастрофой. Хочу ли я выполнять дополнительную работу, связанную с предстоящим гигантским слиянием, из дома? Нет. Но Эверли — вся моя жизнь, и этим летом я не собираюсь рисковать. — Я буду рядом, чтобы помочь вам обоим освоиться.

— Звучит неплохо... мистер Флетчер. — Кассандра, похоже, сдерживает улыбку, и я подозрительно сужаю глаза.

Я наблюдаю за тобой... Кози.

ГЛАВА 4

Кози

— Хочешь посмотреть, как я буду нырять? — кричит Эверли с трамплина гигантского бассейна олимпийского размера, который ни один нормальный человек не стал бы устраивать у себя на заднем дворе. Но, конечно, кроме миллионера Макса Флетчера.

— Да, черт возьми! — восклицаю я со своего места на краю бассейна, где болтаю ногами в воде. — Давай посмотрим.

Эверли грациозно ныряет, создавая мельчайшие брызги. Выныривает из воды и радостно улыбается мне, а затем опускает голову и плывет к другому краю бассейна.

Черт, этот ребенок живет привилегированной жизнью. Не могу поверить, что она не высокомерная засранка. Я всегда представляла, что дети, живущие подобным образом, будут властными и самодовольными. И приятно удивлена, признав, что ошибалась в своих предположениях. Знаю, что мне еще только предстоит узнать Эверли,