Научи любить. После развода - Марика Крамор

Совсем скоро к крыльцу плавно подкатывает черный внедорожник. Михаил выбирается из салона, обходит машину и открывает мне дверь.

— Ваш лимузин, мадам, — произносит он, и в его глазах искрится веселье.

— Благодарю, — кокетливо подыгрываю.

Я выскальзываю из здания, и меня моментально обнимает колючий морозный воздух. Приходится поплотнее закутаться в мужское пальто.

— Теперь самый опасный участок пути, — предлагает руку с легкой усмешкой. — Пять метров по льду. Держитесь крепче.

Цепляюсь за его руку, и мы с мужчиной медленно и осторожно, словно два сапера на минном поле, преодолеваем злополучный тротуар. Хватка Михаила уверенная и надежная.

Наконец-то я падаю на мягкое пассажирское сиденье, чувствуя себя спасенной из ледяного плена. Михаил садится за руль, включает климат и расслабляющую спокойную музыку.

И вот что удивительно: едва мы трогаемся с места, как напряжение вечера начинает таять. Мы разговариваем легко и непринужденно, будто знакомы сто лет. Смеемся над абсурдностью поиска гостиницы в новогоднюю ночь, над дурацкими праздничными традициями в виде оливье, делимся воспоминаниями о самом ужасном корпоративе.

Я рассказываю про свой провальный опыт украшения офисной елки, когда я чуть не устроила пожар, и Михаил смеется так заразительно, что я забываю обо всем на свете, а томный шепот мужа уже не стоит в ушах.

Вот и моя гостиница. Снаружи ничего так, обычная, правда, вывеска наполовину не горит, но сейчас многие этим грешат. Проходим внутрь. Я уже достаю кошелек, но тут же округляю глаза, чувствуя себя полной дурой.

— Документы, пожалуйста, — просит девушка-администратор, и я впадаю в ступор.

Вот же черт!

— Что? — Михаил мгновенно чувствует перемену моего настроения. Заглядывает в глаза.

— Паспорт… — смущаюсь. Это ж надо…

Он сначала просто смотрит на меня не мигая, а потом забавно щелкает языком.

— Ну, оформляйте на меня. Сейчас принесу документы, — разворачивается Михаил.

— А так можно, да?

— Можно, — снисходительно кивает администратор.

Как же меня так угораздило? Паспорт и права привычно лежат в бардачке… А машина возле дома.

В общем, разбираемся, и мой новый знакомый помогает мне решить и эту проблему. Я расплачиваюсь за номер, получаю вожделенную ключ-карту.

— Михаил, как же вы меня выручили. Ей-богу. Спасибо вам!

Но мужчина жестом останавливает меня.

— Сначала инспекция, — заявляет он с деловой серьезностью, аккуратно вытаскивая из моих пальцев карту. — Есть у меня кое-какие подозрения.

Поднимаемся в номер. Михаил открывает дверь... и мы оба замираем на пороге, недовольно переглядываясь.

Атмосфера бьет в нос сразу: стойким ароматом старого ковра, отсыревшего гипсокартона и чьей-то безысходности.

Это мне тут сутки куковать, встречая Новый год???

Я робко делаю шаг внутрь. Ковер когда-то был бордовым, а теперь напоминает географическую карту неизвестной планеты. В углу скромно притулился шкаф, чья дверца висит на одной-единственной, героически выжившей петле. Пластиковый подоконник украшает живописная глубокая трещина, а обои на стене скромно отходят от угла.

Я беспомощно поворачиваюсь к Михаилу. Такое чувство, что меня подкосило.

— Ваш несчастный вид сейчас очень уместен. Как я и думал. Фото не соответствуют действительности.

Он стоит, скрестив руки на груди, с самым красноречивым выражением лица, которое я видела в жизни. Пробегаюсь взглядом по потолку…

— Эта люстра точно на меня не обрушится? — выдавливаю пришибленно.

— Нет, — произносит он наконец, коротко и категорично. Я уже слегка успокаиваюсь, как вдруг: — Не точно. И я вас здесь не оставлю. Это сто процентов не вариант.

Мужчина разворачивается и, взяв меня под локоть, решительно уводит прочь из этого царства уныния.

— До свидания, номер не нужен, — роняет он на прощание девушке-администратору. — Есть два пути, — проговаривает уже на улице, распахивая передо мной дверь машины. Пять секунд, и он огибает авто, занимая водительское сидение. — Искать другой отель, что в новогоднюю ночь сродни квесту на выживание. Или поехать ко мне. Я живу один, вы никому не помешаете. И, уж простите мне излишнюю самоуверенность, моя квартира однозначно лучше этого номера.

— Да вы что! — я мгновенно подбираюсь. — Это как-то… Нехорошо.

— Уверяю вас, Лайма, президентских апартаментов вы у меня не найдете, но базовые санитарные нормы соблюдены. И... — он заводит мотор и смотрит на меня с хитрой усмешкой, — если вам вдруг станет скучно, у меня есть не до конца украшенная елка. Можете ее домучить. У меня на это не хватило на фантазии, ни желания.

Опешив, гляжу на этого человека, который за один вечер успел побывать и спасителем, и таксистом, а теперь вот предлагает себя в роли хостела с функцией украшения елки. Это так абсурдно, что мне даже возразить нечем.

— Михаил, но я правда… я ж не могу так…

— Да это я не могу! Оставить вас здесь, — он кивает в сторону испорченной вывески. — Мне совесть не позволит. А вы… Поучаствуете в украшении моего дома. Так сказать, создадите уют и праздничную атмосферу в холостяцкой берлоге.

— Ладно, — соглашаюсь я, сдерживая вздох. Какая-то странная ситуация. — Покажите мне эту несчастную елку. У меня как раз накопились креативные идеи.

— Ну вот, другой разговор. Пристегивайтесь.

Глава 8

ЛАЙМА

Машина плавно останавливается у внушительного кованого забора. Шлагбаум послушно пропускает нас на закрытую, хорошо освещенную ухоженную территорию.

— Это ваш дом? — зачем-то уточняю, хотя тут и так все понятно.

— Да, — подтверждает Михаил, не поворачиваясь. Просто. Мимоходом. Бесхитростно. — Приехали.

Отстегивается.

Входная группа тут просто вау! Как в пятизвездочном отеле. И консьерж за эффектной мраморной стойкой вежливо здоровается. Кофемашина приветливо стоит на отдельном столике.

Лифт — это отдельная история. Просторный, чистенький, плавно и бесшумно поднимается на самый верх. Зеркальные поверхности без единого пятнышка!

Выходим. Мне уже становится немного не по себе. Михаил молча прижимает карту к считывателю у массивной металлической двери. Раздается мягкий щелчок. Мужчина проходит первым, включает свет и…

Он что, банк ограбил?!

— Гостиная направо, прямо — основной санузел, — устало объявляет хозяин. Это он говорил, что его квартире до президентских апартаментов далеко? Точно он?!

Собственное отражение в огромном зеркале в прихожей снова повергает в легкий шок. Изумрудный шелк безнадежно испорчен, а кривой срез укороченного подола — словно кричащее свидетельство моего сегодняшнего краха.

Почти со слезами на глазах отрываю взгляд от зеркальной глади. Заставляю себя расправить плечи и выглядеть женственно даже в этих обносках. Твердо шагаю дальше.

У меня дух захватывает, но я предпочитаю удержаться от вопросов и прикусываю язык. Высокие потолки, панорамные окна, за которыми загадочно мерцает огнями ночной город. Мебели