Научи любить. После развода - Марика Крамор

Над головой возникает его лицо. В глазах — смесь ужаса и едва сдерживаемого смеха.

— Не двигайтесь, — звучит строго, но с явной иронией. — Сейчас спасу.

— Вот что вы за человек такой, Михаил? Нет чтобы, как все, искусственную поставить!

— А что не так? Вы же сами говорили, что елка красивая.

— Да я теперь до следующего Нового года буду вытаскивать иголки из волос!

— А нечего было геройствовать. Мне бы сказали. А вообще, пусть остаются, — это он имеет в виду иголки. — Окружающие должны знать, что имеют дело с фыркающим ежиком.

— Очень смешно. Может, все-таки присоединитесь к моему спасению и поднимите дерево?

Пока он, кривя губы от сдерживаемого смеха, освобождает меня из плена, я стараюсь держаться. Столько нелепостей за один день со мной никогда не происходило. Не праздник, а катастрофа.

Ладно. Елка готова, как я и обещала. И даже ничего не сломалось. Почти. Пора бы и кухню в порядок привести. Взгляд снова падает на встроенную посудомойку. Опускаю дверцу. Внутри царит идеальная чистота. Зато раковина забита кружками! Почему он современной техникой не пользуется?

Небольшая тарелка, досочка и нож отправляются внутрь. Туда же уверенно встают кружки. Управление не вызывает у меня никаких сложностей.

— Таблетки? — уточняю.

— Под раковиной.

Машина послушно загудела.

И вот когда елка уже полностью возвращена на место, а почти все иголки вытряхнуты из моих волос, из-под кухонной мебели начинает выползать то-ооненькая струйка воды. Затем вторая.

Оба замираем, ошарашенно наблюдая за катастрофой. Только этого еще не хватало!

Через мгновение по полу уже растекается небольшое озеро, на поверхности которого весело пузырится пена.

— Эм… Михаил, она у вас всегда так делает?

Мужчина вприпрыжку подскакивает к технике:

— Да какой там! Характер показывает! Мать ее!

И шагает в лужу.

Глава 9

ЛАЙМА

— Кажется, я не знал о существовании скрытого дефекта, — сухо констатирует Михаил. — Или дверной уплотнитель повредился, или засоры в системе, или же шланги изношены.

— Сразу видно — технарь, — комментирую я, но на самом деле роняю челюсть.

Антоша бы истерично бегал по кухне со словами: что теперь делать?! Нас затопит!

Михаил же спокойно останавливает «стирку», перекрывает воду и разбирается с машиной, в то время как тряпка в моих руках отчаянно впитывает влагу. Действия синхронизируются неожиданно легко. Колени касаются мокрого пола, плечи иногда соприкасаются.

— Потрясающий Новый год, да? — со смехом уточняю я.

— Что-то мне подсказывает, что все эти происшествия и ваше появление здесь как-то взаимосвязаны, — его губы странно кривятся, а мое лицо давно болит от сдерживаемых улыбок.

— Не может быть! Вам показалось, — и отворачиваюсь, чтобы скрыть искорки в глазах.

И вот, когда основной потоп устранен, а по кухне разложены для просушки несколько полотенец, наступает утомительная тишина. Надо бы музыку для праздничной атмосферы включить, что ли.

Легкая усталость приятно расслабляет. В воздухе, пахнущем хвоей, сыростью и лимоном, витает новое — незнакомое, но бесконечно теплое ощущение. И кажется, имя ему — уют. Даже строгие черты лица Михаила преобразились.

— Мы отлично справились, — оглядываю результат слаженной работы. — Настоящая команда. Следующая миссия — поиск сухих полотенец.

— Вон там лежат салфетки.

Мужчина указывает наверх.

Распахиваю третий шкафчик на кухне с намерением найти салфетки, но оттуда с легким шорохом мне на голову вываливается пакет макарон. Не простых, а в форме маленьких милых сердечек. Они рассыпаются по столешнице, как робкое признание. И их кто-то уже готовил!

— Так-так-так. Интересный выбор, — поднимаю на Михаила удивленный взгляд. — Почему у вас макароны… романтические?

— А я мужчина с широким кулинарным диапазоном, — авторитетно звучит невозмутимый ответ. Как ему удается шутить «серьезно»? То, что он шутит, не вызывает сомнений: лицо смягчается: — И братом с непревзойденным чувством юмора. Это от него сувенир. Подкалывает.

От этих слов и абсурдности всех наших приключений смех вырывается уже громко, безудержно, заливая всю кухню. Я так и стою после предпраздничного хаоса, утопая в мягких домашних мужских шортах, затянутых на талии, и огромной футболке, свисающей до середины бедра. Растрепанные волосы падают мне на лицо, босые ноги осторожно ступают по разложенным на полу полотенцам. В зеркальном фасаде холодильника мелькает отражение — маленькая, почти миниатюрная фигурка, выглядывающая из-под груза мужской одежды.

Михаил, кстати, тоже переоделся в спортивные штаны и простую черную футболку и выглядит уютным и даже домашним.

— Ладно, командир, — вернувшийся деловой тон мужчины обрывает молчание. — Что делаем с нашим продуктовым набором для выживания?

Взгляд мой скользит по скромной тарелке. Кстати! Там же около макарон какая-то стеклянная баночка была! Заглядываю: так и есть! Соус! Сливочно-чесночный! Нормально, ко всему подходит!

Беру в одну руку соус, в другую — упаковку с аппетитными сердечками.

Михаил, сверкая глазами, неожиданно оживляется и щелкает пальцами в воздухе:

— В морозилке есть что-то из морепродуктов! Сто процентов осталось!

— О! Да мы шикуем сегодня!

Действительно! Обнаруживаю замороженные креветки и морской коктейль. Да еще и горстку ягод. Роскошь какая!

— Сейчас за пятнадцать минут организуем праздничный ужин! — торжественно объявлю я.

Морепродукты отправляются на сковороду, макароны-сердечки весело прыгают в кипящую подсоленную воду. Вскоре все перемешиваю, добавляю соус и сыр. Вдыхаю манящий аромат. Ммм… Перфекто!

Я даже чай успеваю сделать! В заварнике рождается волшебный ароматный эликсир: ягоды и лимон создают потрясающее сочетание. И вуаля!

— Если поставить цель — можно собрать ужин из воздуха, — бросаю через плечо, пока пальцы с помощью лопатки ловко перемешивают содержимое сковороды.

— Вот это я в шоке, — раздается сзади заинтересованный голос. — Готов умять всю сковородку!

Михаил послушно помогает накрывать на стол: его крупные ладони аккуратно расставляют тарелки. Только теперь в воздухе щедро разливаются безмятежность и нотки настоящего праздника.

— Приглашаю вас к столу, мой спаситель, — довольно демонстрирую украшенный стол. Я б еще и свечку поставила, ну да ладно. У нас ведь не романт и к. Хватит сердечек в тарелке.

— Паста потрясающая, — хвалит хозяин, жмурясь от удовольствия. — Вы талант, Лайма.

Приятно смотреть, как Михаил уплетает за обе щеки.

— Ой, а время-то сколько?! — спохватываюсь я.

— Почти полночь. Включаем телевизор!

Громкий бой курантов извещает о начале Нового года.

— Пусть все несчастья останутся в уходящем! — желает нам обоим Миша и протягивает мне чай.

Я делаю глоток горячего кислого напитка, и на меня снова обрушивается горечь. Нужно просто не думать об этом. Это ведь… все. Антон мне теперь чужой человек. Я никогда не забуду его страстный шепот и то, что он был с другой. Не соображаю пока, что у меня внутри. Наверное, я должна страдать, чувствовать боль, молчаливо сокрушаться