Однажды майским утром - Хильда Никсон

— Гм! — иронически фыркнул он. — Это очаровательный Ли Торнтон… и с ним женщина. Тоже очень привлекательная. Интересно, что сказала бы Милли?

Кейт вздохнула.

— Ланс, если ты не возражаешь, пойдем обратно! Мне бы хотелось пораньше лечь спать.

Он с упреком посмотрел на нее.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Ланс, я уже тебе говорила: я еще не хочу замуж. И не думаю, что мы испытываем друг к другу что-то большее, чем дружеские чувства.

— Я к тебе испытываю.

— Нет, Ланс, уверена: ты ошибаешься. Может быть, тебя что-то беспокоит, как и многих из нас. Наверное, весна. Ну ладно, идем.

Воскресенье они с Лансом нередко проводили вместе, но сегодня он не стал назначать встречу, и Кейт была этому рада.

Поздно позавтракав, она налила себе фляжку кофе и отчалила на «Эфирной». Погода стояла хорошая, дул легкий ветерок. Проходя через узкий залив, ведущий к Мызе, она заметила, что преграда все еще там. Ли сказал, что будет рад видеть ее, но это было до встречи с отцом. Вряд ли ей удастся примирить людей столь различных взглядов, и у нее нет другого выбора, ей придется оставаться на стороне отца.

«Эфирная» едва двигалась по каналу, ведущему к реке. Мешали деревья, растущие по берегу, они преграждали путь ветру. Кто-то однажды предложил ее отцу срубить их, но он отказался. Он любит деревья, любит природу. В том-то и странность создавшейся ситуации: отец и Ли Торнтон ссорятся, хотя в глубине души любят одно и то же.

Она повернула к основной реке. Теперь ветер наполнял парус и помогал «Эфирной» ровно скользить по воде. Однако недалеко впереди река делала резкий двойной изгиб. Густые заросли деревьев и старая ветряная мельница или полностью останавливали поток ветра, или делали его направление непредсказуемым. Она легко миновала первый изгиб, а затем, убрав грот, пошла галсом. Она шла по инерции, когда в кустах заметила корму моторной лодки. Кейт резко повернула румпель, надеясь обойти моторку, но в критический момент ветер резко стих. Течение несло неуправляемую «Эфирную» прямо на моторку. Удар был несильный, но она услышала звон падающей посуды, а когда хозяин, подавляя ругательство, вскочил на ноги, им оказался не кто иной, как Ли Торнтон!

Он пристально глядел на нее.

— Опять вы? На этот раз сбились с курса?

Его тон был настолько сердитым, что слова извинения застряли у нее в горле.

— Я не виновата! — выпалила она в ответ. — Из-за деревьев я внезапно потеряла ветер, а всем известно, что в этом случае крутить руль бесполезно!

Он промолчал, но лицо его несколько смягчилось.

— Это был мой кофе! — сказал он, подняв с пола лодки стакан.

Ее ярость поутихла.

— Мне очень жаль… правда… У меня есть немного. Поделиться с вами?

— Спасибо. Тогда лучше уж на берегу.

Он соскочил на берег, привязал «Эфирную» и расстелил на траве куртку. Кейт с фляжкой в руках тоже спрыгнула на берег.

Чувствуя себя предательницей по отношению к отцу, она разлила кофе. После долгой и неловкой для Кейт паузы Ли Торнтон произнес:

— У вас очень удобная лодка.

— Да, удобная.

Они немного поговорили о лодках и плавании, затем снова возникла пауза, пока, наконец, Кейт не решилась высказать все, что у нее на душе.

— Мистер Торнтон… прошу у вас прощения за вчерашнее. Мой… отец не всегда такой. Это все из-за вашей статьи…

— Я догадался, — сухо произнес он и заметил: — Я пытался сгладить наши противоречия, а затем и вы…

— Да, я знаю, но что я могла поделать? Я… я все, что есть у моего отца.

— Ваша преданность, безусловно, делает вам честь.

— Все это… так глупо. Я уверена, у вас с моим отцом много общего.

— Например? — со скрытым сарказмом осведомился он.

Она гневно взглянула на него.

— Если вы будете смеяться… — Она хотела встать, но он удержал ее.

— Допивайте ваш кофе. Согласен, у нас с ним много общего, и я хорошо понимаю его гнев.

— Дело в том, что я разделяю обе точки зрения и не вижу, почему…

— Очевидно, не все так терпимы.

— Наверное, на месте отца я бы не была терпимой.

— Вероятно, — согласился он. — Но вы его дочь, вам выгодно, чтобы его бизнес развивался успешно. А… э-э… у вас также есть… особые друзья по бизнесу, не так ли?

Она слегка покраснела, вспомнив, что он, должно быть, видел ее вчера вечером в объятиях Ланса.

— Да, но это не значит, что я не согласна со всем, что вы написали в своей статье.

Он долго смотрел на нее.

— А с чем вы согласны?

Она задумчиво поглядела на воду.

— Ну, конечно, с тем, что естественную красоту рек и прудов надо сохранить. — Она вдруг улыбнулась.

— А вы согласны, что вообще надо ограничить число моторных катеров на прудах?

Она нахмурилась.

— Так далеко я, пожалуй, не зайду, но…

— Тут не может быть никаких но, иначе с вашей стороны будет просто лицемерием говорить, что вы хотите сохранить красоту и естественную прелесть рек и прудов.

Она покраснела от гнева.

— Вы действительно так думаете?

— Значит, вы не считаете, что точка насыщения уже достигнута?

Кейт нахмурилась.

— Смешно говорить, будто она достигнута! На южной стороне вы можете плыть много миль и не встретить ни одного катера!

Ли иронически засмеялся.

— Чушь! Согласен, несколько тихих местечек еще осталось. В этом вся идея, вся привлекательность Норфолкских прудов: люди могут убежать от толпы. Но такой возможности не будет, если заинтересованные люди продолжат бесконтрольное развитие прокатного бизнеса.

Кейт, рассердившись, поднялась.

— Полагаю, вы считаете себя единственным человеком в мире, который это понимает? Я вижу, бесполезно даже пытаться спорить с вами.

Она быстро закрыла фляжку и вернулась в лодку. Оба были рассержены и разочарованы.

Он стоял на берегу и смотрел на нее, чуть заметно улыбаясь.

— Спасибо за кофе. Мне очень жаль, что вы так скоро уходите.

Но Кейт показалось, что Ли радуется ее уходу. Он отпустил ей швартовы и оттолкнул «Эфирную» от берега. Кейт поблагодарила его. Ей было грустно: похоже, они не могут не ссориться.

Она повернула к другому берегу, понемногу набирая скорость, пока не скрылась из поля зрения Ли Торнтона. Ветер надувал парус и нес «Эфирную» по воде, волны ласково плескались о нос лодки, а Кейт думала, как здорово было бы, если бы они могли стать настоящими друзьями. Он казался ей человеком, на которого можно положиться. Зачем только он написал эту статью!