Для отвода глаз - Джули Миллер

– Уже не заговорит. Да он и не стал бы болтать. Повторяю, я контролировал ситуацию. – Хозяин отпер верхний правый ящик стола и достал оттуда конверт с наличными. Зрачки у молодого человека расширились; он облизнул обветренные губы. – Хотя ты и не заслужил… Вот, это позволит тебе продержаться на плаву несколько дней.

– Сейчас у меня совсем туго с деньгами! – Молодой человек подался вперед.

– Ты поэтому так психуешь?

– Когда я увидел по телевизору, что сенатор Маккой хочет пойти на второй срок, а мистер Кобер под следствием, я понял: надо что-то делать. Он знал о той женщине. Что, если он и обо мне знал? – Молодой человек снова заерзал в кресле.

– Ты ведь не хочешь, чтобы твои родные узнали, что ты натворил?

– Д-да… – Молодого человека передернуло.

– Тогда доверься мне. Как доверялся до сих пор. Я ведь неплохо о тебе заботился?

– Ага… – Молодой человек не сводил карих глаз с конверта.

– Когда ты меня слушаешься, все идет нормально, ведь так? Послушай и сейчас. – Хозяин придвинул к нему конверт, молодой человек поспешно схватил его и сунул во внутренний карман куртки. – Возвращайся домой, к своим. Выходи на работу, а дело предоставь мне. Я контролирую ситуацию…

– Я сам хотел все контролировать. – Злые слезы потекли по щекам молодого человека; он треснул кулаком по столешнице.

Хозяин глубоко вздохнул. Парень его все больше раздражал.

– Все придет со временем. Обещаю. Но пока ты должен слушаться меня. Делай, что я тебе говорю, и все будет замечательно. Понимаешь?

Молодой человек кивнул.

– Вот и хорошо.

Оливия покосилась в зеркало заднего вида. Опять!

Низкая спортивная машина с тонированными стеклами стояла через две машины позади нее на том же перекрестке. Ей не нравилось то, что она не могла разглядеть водителя, не удавалось увидеть и номерные знаки – мешали стоящие между ними машины. И особенно ей не нравилось, что она узнала машину. Такая же проехала мимо дома ее отца до того, как она выехала на федеральную автостраду. А когда эта черная машина свернула к тому же съезду, который вел в центр города, у нее по спине пробежал холодок. Кто-то за ней следит.

Она знала, что у Гейба Найта серебристый внедорожник, – она высадила его на редакционной парковке. И попрощалась решительно и холодно, добавив: «Не звоните мне, я сама вам позвоню». Возможно, он следит за ней, надеясь выудить сведения об убийстве своей невесты. Но он казался человеком вполне вменяемым. Нет, за ней следит кто-то другой. Но кто?

Кстати, она ошибалась, полагая, что на убийство Рона Кобера их с Джимом дернули напрасно. Она ошибалась, полагая, что тип, который прятался на лестнице, попал в здание случайно и ничего дурного в виду не имел. Возможно, она даже ошибалась, вместе со всем полицейским управлением считая Гейбриела Найта бесчувственным негодяем.

Может быть, вчера у нее просто выдался неудачный день и ее способность распознавать людей дала сбой. Возможно, она ошибается и сейчас, считая, что некто в спортивной машине сейчас следит за ней. Но на всякий случай версию не мешает проверить…

Как только на светофоре зажегся зеленый свет, Оливия перестроилась в крайний левый ряд и повернула налево, не включив поворотник. В знак извинения махнула рукой, когда едущие следом водители возмущенно засигналили, и на скорости проехала перекресток. Отлично! Водитель в черной машине не делал резких движений, чтобы повернуть за ней следом.

Оливия выдохнула. Может быть, тип в черной машине вовсе и не следил за ней.

Оливия проехала последние шесть кварталов, не видя черной машины, и внушила себе, что черная машина попалась ей несколько раз случайно. В жизни случаются и более странные вещи.

Она въехала на многоуровневую стоянку Управления полиции, вышла из машины, спустилась по лестнице и смешалась с толпой коллег, спешащих на службу.

На востоке всходило солнце; его теплые лучи согревали улицы между небоскребами. Оливия отлично позавтракала у дедушки Шеймуса. Отец терпимо отнесся к ее расспросам об убийстве Дэни Риз, хотя любое упоминание о Гейбе Найте выводило его из себя. Настроение у Оливии заметно поднялось. Ей не терпелось увидеть друзей и взяться за работу.

Фасад здания заметно похорошел после продолжавшегося не один месяц ремонта. Заодно поставили и новую систему безопасности. Крыльцо пришлось ремонтировать после прошлогоднего торнадо, который с корнем вырвал росшие рядом величественные сосны и швырнул машину на входные двери. У входа поставили новые скамьи; стальные рамы дверей блестели на солнце. Ярлычки фирмы-производителя еще были приклеены к стеклу, которое недавно заменили. Но, несмотря на разрушения вокруг, на выбитые окна, поломанные антенны и спутниковые «тарелки» на крыше, которые пришлось заменить или починить, сердцевина железобетонного здания, построенного девяносто лет назад, осталась целой.

Оливия перекинулась парой слов с дежурным и направилась к одной из скамеек. В их управлении многое не менялось. Одной из постоянных величин был бывший сержант армии США Макс Кроликовски. Оливия широко улыбнулась крепкому блондину в черной кожаной куртке, который присел на спинку скамьи у входа в здание, закинув ногу на ногу, и жевал незажженную сигару.

Оливия оценила, что Макс, когда заметил ее, выпрямился и вынул сигару изо рта.

Оливия села на скамью рядом с ним.

– Я думала, ты бросил курить.

– Ты видишь у меня спички или зажигалку?

– Ты думаешь, грызть сигару полезнее?

– Занимайся своими делами, Лив! – Макс выкинул изжеванную сигару в урну и достал из нагрудного кармана еще две в упаковке. – Я не твой брат, и тебе не нужно за мной присматривать.

Она посмотрела на часы и встала.

– Ты ведь понимаешь, я ворчу только потому, что ты мне небезразличен.

– Да ладно…

Оливия рассмеялась:

– Перекличка вот-вот начнется. Потом нас собирает лейтенант Рафферти-Тейлор. Я собираюсь просить ее заново открыть дело шестилетней давности.

Макс сунул сигары в карман и спустил ноги на асфальт.

– Похоже, придется поработать – повод подходящий.

На Оливию упала тень, и она вздрогнула. Маркус Брауэр улыбнулся ей ослепительной улыбкой:

– Смотрите-ка, красавица и чудовище!

Все-таки сердце у нее слегка екнуло, не от радости, а скорее от удивления. Оказывается, пережитое унижение еще не забылось. Оливия криво улыбнулась и ответила:

– Доброе утро, Маркус.

– Доброе утро, детка.

Макс Кроликовски не обладал хорошими манерами, зато был верным другом. Заметив, как напряглась Оливия, услышав фамильярное обращение, ее коллега встал с ней рядом:

– Мы как раз уходим.