Ее тайный дневник - Джулия Куин

Врачу удалось остановить кровотечение, но он удрученно покачал головой, моя руки.

— Миранда потеряла много крови, — мрачно сказал он. — Она очень слаба.

— Но моя жена выживет? — вне себя от переживаний спросил Тернер.

Доктор Уинтерс пожал плечами:

— Мы можем лишь надеяться.

Не удовлетворенный таким ответом, Тернер прошел к кровати жены и сел на стул. Он взял ее слабую руку в свою.

— Она выкарабкается, — хрипло произнес он. — Я верю в это.

Леди Радленд, кашлянув, спросила:

— Доктор Уинтерс, как вы считаете, что стало причиной такого кровотечения?

— Возможно, разрыв в матке, когда отходило детское место.

— Такое часто случается?

Доктор кивнул.

— А теперь я должен вас покинуть. В округе есть еще одна роженица, и мне необходимо хоть немного поспать, прежде чем отправиться к ней.

— Но как же Миранда…

Леди Радленд со страхом посмотрела на невестку.

— Я больше ничем не могу вам помочь. Нам остается только надеяться и молиться, чтобы разрывы зажили и чтобы вновь не открылось кровотечение.

— А если это случится? — упавшим голосом спросил Тернер.

— Тогда приложите чистые бинты, как это делал я, и пошлите за мной.

— А если мы все это сделаем, то, ради Бога, какая вероятность, что вы успеете приехать вовремя? — язвительно спросил Тернер, от страха и горя забыв о приличиях.

Доктор решил ничего на это не отвечать и, уходя, лишь поклонился:

— Леди Радленд. Лорд Тернер.

Когда за ним закрылась дверь, мать подошла к сыну:

— Тернер, тебе надо отдохнуть. Ты всю ночь не сомкнул глаз.

— И ты тоже.

— Да, ты прав.

Она не стала его отговаривать, потому что если бы при смерти находился ее муж, то она была бы рядом с ним. Поцеловав сына в голову, она сказала:

— Я оставлю тебя с ней наедине.

— Черт подери, мама! — Глаза его грозно сверкнули. — Я не собираюсь прощаться, и незачем говорить так, словно она умирает.

— Нет-нет, что ты!

Но по глазам матери, полным жалости и горя, можно было прочитать как раз это. Она тихо вышла из комнаты.

Тернер смотрел на Миранду. Горло сдавил спазм.

— Я должен был признаться тебе, что я тебя люблю, — скорее прохрипел, чем сказал он. — Должен. Ты ведь это хотела услышать? А я, глупец, этого не понимал. Я думал, что я просто люблю тебя в душе — без каких-либо слов, любимая. Без слов. С того самого дня в карете, когда ты сказала мне, что любишь меня.

Он замолк — ему показалось, что в лице Миранды что-то дрогнуло. Но это была его тень, падавшая ей на щеку.

— Я был потрясен, — продолжал он. — Мне не верилось, что кто-то может любить и не стремиться к тому, чтобы давить на меня. Меня удивило, что ты любишь меня и не хочешь при этом меня изменить. А я… Я не предполагал, что смогу полюбить. Но я ошибался! — Он стиснул ладони. — Я ошибался, черт меня подери, и это не была твоя вина. Не твоя, киска. Возможно, Летиции, но уж точно не твоя.

Он взял ее руку, поднес к губам и с мольбой произнес:

— Прошу тебя, дорогая. Возвращайся ко мне. Пожалуйста. Ты меня пугаешь. Уверяю тебя, я стану совсем другим.

Ответа не последовало. Хоть бы Миранда кашлянула или повернулась, ну подала хоть какой-нибудь знак. Но она лежала неподвижно, словно застыла, и его охватил такой ужас, что он стал искать жилку на запястье. Пульс прощупывался, еле слышный, но Тернер вздохнул с облегчением.

Он устало зевнул, глаза закрывались, но нет — он не имеет права спать! Он должен быть с ней. Должен видеть ее, слышать ее дыхание — да просто следить за тем, как падает свет на ее бледную кожу.

— Здесь слишком темно. — Он поднялся на ноги. — Словно в склепе.

Порывшись в ящиках шкафов и комода, он нашел свечи и зажег их, но светлее не стало. Тогда он подошел к двери, распахнул ее и крикнул:

— Мама! Оливия! Кто-нибудь!

На его крик моментально сбежались все слуги, ожидавшие самого страшного.

— Мне нужны еще свечи, — уставшим и упавшим голосом произнес Тернер.

Горничные кинулись выполнять приказ.

— Но здесь светло. — Оливия заглянула в комнату и остолбенела от страха — Миранда, ее лучшая, самая близкая подруга с детских лет, неподвижно лежала на кровати. — Она очнется?