Три маленьких секрета - Лиз Карлайл

– Я… я верю, – прошептала она. – Верю во многое, о чем раньше даже не подозревала.

Наконец Меррик взглянул ей в лицо.

– Моя бабушка права, Мэдди? – Его голос охрип от эмоций. – Скажи мне. Мне надо… было приехать за тобой?

– В Италию? – округлила глаза Мэдлин.

– На край света, – ответил он. – Вслед за тобой.

– Меррик, – покачала головой Мэдлин, – назад ничего не воротишь. Что сделано, то сделано. Жизнь продолжается.

– Мэдди, это расхожее клише. Мне нужно было приехать за тобой? Ты бы приехала домой со мной? Скажи. Мне нужно это знать.

Мэдлин, как семнадцатилетняя девушка, обхватила колени руками.

– Ох, Меррик, – прошептала она. – Я не знаю. Я тогда была совершенно сбита с толку и совсем запуталась.

Правда, однако, заключалась в том, что это ей следовало поехать за ним. На край света. Но что толку теперь от этой правды? В душе Мэдлин не было места горечи и ненависти. Мэдлин не хотела, чтобы Меррик терзался от резких слов леди Эннис.

Он открыто взглянул на нее, его глаза потемнели от горя, но в них не было раскаяния.

– Мне было бы гораздо легче, Мэдди, если бы я мог во всем обвинить тебя.

– А мне как быть? – покачала головой Мэдлин. – Леди Эннис слов на ветер не бросает. Я нарушила свою клятву? Не знаю. Думаю, у меня не было другого выбора, кроме как выйти замуж за лорда Бессетта и уехать.

– Но почему, Мэдди? – На этот раз в словах Меррика не было гнева. – Почему… не было выбора?

– Я его не видела, – прошептала она. – Я не прошу тебя, Меррик, простить меня. Если ты хочешь погрузиться в свой гнев, закутаться в него, как в саван, – боюсь, именно так ты и поступил в свое время, – то это не мое дело. Но теперь ты станешь частью жизни Джеффа, и я… я уверена, что для него так будет лучше. Ради благополучия моего ребенка я пожертвую всем, Меррик, даже собственным душевным покоем.

– Что ты сказала, Мэдди? – с мольбой посмотрел на нее Меррик.

– Меррик, мне тогда было всего семнадцать, – прошептала она. – Я совсем не знала жизни. И была – во всяком случае, я так думала – узницей в доме отца. Он силой привез меня назад, В Шотландию, с намерением выдать замуж в соответствии со своими политическими амбициями.

– Ох, Мэдди!

– А потом я узнала, что беременна, – продолжала Мэдлин, взяв Меррика за запястье. – Ты представляешь мой страх за будущего ребенка? Два месяца от тебя не было вестей. Мои письма в Лондон оставались без ответа. Теперь я сомневаюсь, что они покидали отцовский дом.

– Боже милостивый!

– Бессетт предложил мне выход из положения и свою фамилию моему ребенку. Что еще мне оставалось делать? Я не такая храбрая, как хотелось бы твоей бабушке. Кто-то может назвать меня бесхребетной. Но я говорила тогда и повторю теперь: нет такой жертвы, на какую бы я не пошла ради моего ребенка. Брак с Бессеттом и был для меня такой жертвой.

– А теперь такой жертвой являюсь я? – хрипло спросил Меррик. – Ты так ненавидишь меня, что хотела бы никогда меня больше не встречать, Мэдди? Тебе тяжко видеть меня у своего порога?

Она покачала головой:

– Нам нужно найти выход.

– Хорошо, – мягко согласился Меррик. – Но где он, этот выход? Кто я? Давно потерянный родственник? Крестный мальчика? Какую ложь мы расскажем обществу, Мэдди?

– Общество может катиться ко всем чертям, – ответила Мэдлин. – Меррик, почему ты не рассказал мне, что сделал с тобой мой отец?

Он безучастно посмотрел на нее.

– Этот шрам – его рук дело, – твердо сказала Мэдлин. – Он сделал это и гораздо худшее. Я все знаю, женщина в гостинице мне рассказала.

Меррик едва слышно пробормотал проклятие и застыл. Казалось, его молчание длилось целую вечность.

«Черт бы его побрал», – подумала Мэдлин. Она готова была сидеть тут до рассвета, лишь бы получить ответ от этого мужчины.

– Не знаю, Мэдди, – наконец ответил Меррик. – Какое это теперь имеет значение? Я решил, что ты действовала заодно с твоим отцом. Что ты не желаешь слышать о нем ничего дурного. Возможно, во мне говорили – как это бабушка назвала? – высокомерие и гордыня. Или, может быть, гнев тугим саваном опутал меня, как сказала ты.

– Может быть, – пробормотала Мэдлин. – Я любила своего отца, Меррик. Я до последнего верила, что он желает мне только добра и думает о моих интересах. Но… но ведь он этого не делал?

Меррик прокашлялся.

– Я был не бог весть какое сокровище, Мэдди, – признался он. – Наверное, он считал, что ты могла выбрать лучшего и к тому же богатого мужчину.

– Твое великодушие пугает, – сухо сказала Мэдлин. – Но не думаю, что позволительно было избить тебя до полусмерти. Теперь мы оба знаем, что отец выдал бы меня за черта, если бы это послужило его интересам.

Меррик сжал руки в кулаки.

– Черт возьми, Мэдди, ты понимаешь, что всего этого можно было бы избежать, если бы я сделал одно простое дело?

– Какое?

– Если бы я сообщил Аласдэру о наших планах, – мрачно ответил Меррик. – Надо было попросить у него карету и сказать, что мы собираемся пожениться. Но впервые в жизни мне хотелось казаться отъявленным повесой. Я хотел быть… ну, не знаю… таким, как Аласдэр, наверное. Поэтому я украл его карету и выдумал это романтическое приключение.

– Меррик!

Он смотрел на нее почти сконфуженно.

– Скажи я ему все, Мэдди, и он бросился бы искать меня. Он приехал бы в Гретна-Грин, увидел, куда ветер дует, и остановил бы твоего отца. Но я никому ничего не сказал. Да, наверное, бабушка насчет гордыни права.

– Они оставили тебя тяжелораненого.

– Они бросили меня полумертвого, – мрачно уточнил Меррик. – Именно этого они и добивались. Но я ничего не помню, Мэдди. Единственное четкое воспоминание – я бреду к дому твоего отца, едва соображая от настойки опия, облегчающей боль.

– Пешком? – Если Меррик когда-то и был в Шеффилде, Мэдлин впервые об этом слышала.

– Думаю, я приехал верхом, – признался Меррик. – Нога у меня еще не совсем зажила, и бедро адски болело. Но в памяти почему-то отложилось, что я шел пешком.

– Я ничего об этом не знала.

Он небрежно пожал плечами, словно это не имело никакого значения.

– Все равно из этого ничего хорошего не получилось. Мне сказали, что твой отец уехал, а ты две недели назад вышла замуж.

– Господи! – Теперь Мэдлин все стало ясно. Две недели? – Меррик ты помнишь мою горничную?

– Флоретту? – с любопытством спросил он. – Ее забудешь, как же.

– Думаю, она была папиной шпионкой. Он оставил ее в Гретна-Грин.

– Ждать моих похорон, – мрачно сказал Меррик. – Она клялась мне, что ты передумала, Мэдди. Она привела твоего отца в конюшню и… и сказала, что твои чувства изменились.