Логово дьявола - Лилиан Харрис

— Я не знаю... — Я поджимаю губы.

— Только если ты сама захочешь, — добавляет Джейд, взъерошивая пальцами его волосы.

— Что хочешь? — Киара выходит вместе с Ракель, неся поднос. Для человека, которого подстрелили всего несколько дней назад, я не видела, чтобы Киара сидела и отдыхала больше нескольких минут.

— Робби предложил мне примерить одежду, чтобы вы помогли мне выбрать, что надеть, когда я пойду к отцу.

— Ты будешь выглядеть великолепно, что бы ты ни надела, — говорит Киара, усаживаясь в кресло рядом со мной и морщась.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, беря чашку кофе, добавляя молоко и сахар.

— Как новенькая. — Она улыбается, но я вижу, что ей все еще немного больно.

— Пойдем, приятель, — говорит Джейд Робби. — Ты должен поесть.

— Хорошо, мамочка. — Он целует ее в щеку и обнимает, его лицо озаряет лучезарная улыбка. И мне сразу становится тепло и спокойно на душе.

Я бы очень хотела, чтобы у нас с Маттео когда-нибудь были свои дети, много детей. Я знаю, что нам предстоит многое преодолеть, но я знаю, что мы сможем получить то, о чем всегда мечтали.

Робби садится перед столом, берет бумажную тарелку и наполняет ее блинчиками, а затем поливает их сиропом.

— Он так испортит твой пол, — шепчет Джейд Киаре.

Та пренебрежительно машет рукой.

— Мне все равно. Мы его вымоем.

— Итак, — предлагает Ракель. — Мы с Киарой подумали, что, как только ей станет лучше, мы можем взять вас, девочки, за покупками, а потом, возможно, сделать маникюр.

Она делает паузу, когда я поднимаю взгляд.

— Я в порядке. — Киара закатывает глаза, но Ракель бросает на нее строгий взгляд, от которого она еще больше закатывает глаза.

Я смеюсь, обдумывая это. Разве так поступают нормальные женщины? А я нормальная? Наверное, нет. Может быть, я никогда ею не стану, но, возможно, это шаг вперед.

— Думаю, мне бы это понравилось. — Я ухмыляюсь от уха до уха. — Я думаю, мне бы пошло на пользу.

— Тогда это свидание. — Киара подмигивает. — Знаешь, когда доктор Ракель разрешит.

— Звучит идеально.

MATTEO

Сегодня было тяжело расставаться с Аидой. Мы так долго были привязаны друг к другу, что быть без нее неестественно. Конечно, я уходил из подвала, когда надо было убивать, но это не одно и то же. Но то, что мы с братьями должны сделать сегодня, — это необходимость, то, о чем мы все думали, но не могли сделать — вернуться в дом нашего детства. Это было место, наполненное вечными воспоминаниями о тех днях, когда жестокости не существовало, когда наш смех и смех наших родителей — это все, что мы слышали. Все, что мы помнили.

Когда я застрял в том подвале, я думал о нашем доме и мечтал когда-нибудь туда вернуться. Ребенок. Мечтатель. Но с возрастом мечты поблекли, и вскоре я забыл то место, где был по-настоящему счастлив.

Сидя в машине Дома и снова возвращаясь туда, я вспоминаю мечты того ребенка, которым я когда-то был, ребенка, которого разрывали на части шов за швом, пока он не перестал узнавать себя.

— Ты в порядке? — спрашивает Дом, переключаясь на другую полосу движения, когда моя нога подпрыгивает на полу, Данте и Энцо едут позади нас. Думаю, они хотели дать нам с Домом немного времени, чтобы поговорить наедине.

— Я не знаю. — Мое признание наполнено правдой. Во мне есть чувства, которые я даже не могу выразить словами, они слишком велики, чтобы произносить их вслух.

Дом говорит, что дом, в котором мы выросли, все еще там. Хотя они так и не вернулись, по его словам, это было слишком сложно, он все равно проверяет, как там дела.

— Да, я понял, — наконец говорит Дом. — Я никогда не думал, что когда-нибудь еще вернусь в этот квартал. Я просто... черт... — Он крепко сжимает руль. — Я даже не могу поверить, что ты сейчас в моей машине. — Он делает паузу, в его тоне звучит боль, пронзающая меня до самых костей. — Ты не представляешь, как я по тебе скучал.

Я вдыхаю, захлебываясь от боли в его голосе.

— Я долгое время ненавидел вас всех, — говорю я. — Я не хотел верить, что вы меня забыли, но со временем именно в это я и поверил.

Он пристально смотрит на меня, когда мы останавливаемся на красный свет.

— Никогда. — Ладонь ложится мне на плечо. — Я бы никогда не бросил своего брата.

— Теперь я это знаю.

Его рука возвращается на бедро, и мы продолжаем путь.

— Черт. Мы приехали.

Машина останавливается, и меня тут же захлестывают воспоминания. Все точно так же, за исключением забора. Он выше и белый. А вот дом, он как будто вырезан из моей памяти. Хоть я и был маленьким, но помню этот дом из темного кирпича, вплоть до черной двери.

Дом медленно вылезает из машины. Я следую за ним, два других моих брата выпрыгивают из машины Данте и идут к нам. Мы стоим рядом друг с другом, разглядывая дом с обочины.

— Черт. Все точно так же, — говорит Данте себе под нос.

— Может, постучим? — спрашивает Энцо. — Думаешь, тот, кто там живет, позволит нам заглянуть внутрь?

— Если они вообще дома, — говорит Дом.

— Помнишь, как мы играли в баскетбол у входа, и мяч попадал к Коннору в соседнюю комнату? — Я хихикаю.

— Нам повезло, что его мама была такой милой. — Данте разражается собственным смехом. — Они все еще там живут?

Мы смотрим на то, что когда-то было домом наших соседей. Коннор учился в классе Данте и был одним из немногих детей в нашем квартале. Мы иногда проводили время у них дома. Наши мамы тогда были очень близки.

— Давай узнаем. — Энцо уже делает шаги туда.

— Подожди, — окликает Дом, и Энцо оборачивается. — Что, черт возьми, мы им скажем?

— Разберемся. — Он пожимает плечами и направляется к двери, постучав один раз.

— Подождите! — кричит женщина.

— Черт, — пробормотал Дом. Мы вместе ждем, с замиранием сердца, когда дверь быстро откроется и появится женщина с короткими черными волосами, похожая на ту, которую я помню.

— А-а-а... — Ее внимание перескакивает на каждого из нас, и нервы рассеиваются в ее взгляде. — Чем я могу вам помочь, мальчики?

— Миссис Кузамано. Уже забыли нас? — Энцо усмехается.

Она прищуривается, ее лицо приближается к моему брату, затем ее взгляд становится большим, и она снова смотрит на всех нас.

— О Боже! — Она задыхается. — Это действительно...

— Братья Кавалери во плоти? — Энцо протягивает руки.

Ее ладонь