Красавица и Бо - Р. С. Грей

— Ты любишь ее уже 10 лет, — говорит Бо своей маме.

— О, не говори глупостей, — протестует она. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он недоверчиво фыркает.

— Помнишь, как я встречался с Лесли пару лет назад? Ты случайно называла ее Лорен.

Она смеется.

— Это была просто ошибка. Их имена очень похожи.

— Ты спрашиваешь меня о ней каждый раз, когда мы разговариваем.

— Не спрашиваю. Налей мне еще кофе, хорошо?

Бо проходит по коридору, чтобы добраться до кофеварки, а я прижимаюсь всем телом к стене, стараясь стать как можно более плоской. Если бы у меня был плащ-невидимка, я бы его надела.

— Все это довольно ново и… непредсказуемо, — предупреждает Бо. — Я просто не хочу, чтобы ты на что-то надеялась. Сахар?

— Да. И еще немного молока. Как ты думаешь, что я собираюсь делать? — она смеется. — Спросить ее, какую свадьбу она хотела бы? Хочет ли она детей?

— Да, именно.

— Нет смысла спрашивать. Я хочу, по крайней мере, трех внуков, вы двое на самом деле не имеете права голоса в этом вопросе.

— Мам, — предупреждает он.

Теперь она по-настоящему смеется.

— О, тебя действительно слишком легко поддразнить, как всегда.

Бо снова проходит по коридору и возвращается, когда видит, что я прячусь в тени. О боже. Я стараюсь изобразить свое подслушивание как можно хладнокровнее и спокойнее.

— Привет! Я только что вернулась с сыром! — восклицаю я, наклоняясь вперед и протягивая пакет с продуктами, как будто это рыба, которую я только что выловила из реки.

— Ты что, плачешь?

Я шмыгаю носом.

— Нет. На улице холодно и ветрено. Кто голоден?

— Знаю, ты только что подслушивала, — говорит он, обходя остров, забирая сумку из моих рук. Он запечатлевает поцелуй на моей щеке, и я никак не могу согнать с лица эту безумную ухмылку. Я пытаюсь стереть ее, но, как сжатая пружинка под напряжением, она тут же возвращается.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Бо, можно мне кофе? — спрашивает его мама, одаривая меня заговорщической улыбкой.

Он отворачивается.

— Я забыл, ты хотела молока?

— Да, — говорим мы с ней одновременно.

Он бросает на меня дразнящий взгляд, и из меня вырывается легкомысленный смех.

— Я не подслушивала, просто удачная догадка! Миссис Фортье, булочки с корицей все еще в духовке?

— Я вытащила их несколько минут назад и покрыла глазурью. Они сейчас остывают. Вот, Бо, передай мне сыр, чтобы я могла приготовить яйца. Все остальное уже готово.

Я сажусь за стол. Бо садится на стул рядом с моим, поворачивая меня так, что у меня нет другого выбора, кроме как смотреть ему в лицо. Наши ноги соприкасаются. Он с усмешкой рассматривает мой наряд, а затем протягивает руку вперед и дергает за шарф, как будто это конец банта.

— Достаточно тепло?

Костяшки его пальцев едва касаются моей шеи, и я вздрагиваю.

— Да. Как спал?

— Как младенец.

— Я тоже.

Он наклоняет голову, голубые глаза впиваются в меня.

— Я отчетливо помню, как ты будила меня еще до восхода солнца.

Его мама откашливается, стоя к нам спиной, пока готовит яичницу.

— Да, верно… Э-э, когда я спустилась из гостевой комнаты, чтобы приготовить тебе завтрак этим утром.

Я никого не обманываю. Он смеется и наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня. Он еще не брился, и щетина на его подбородке щекочет мою нижнюю губу. Это заставляет меня любить его еще больше.

Тпру.

Мой желудок скручивает, как будто меня сейчас стошнит.

Это поражает меня в полную силу.

Микровзрыв любви.

— Что случилось? — спрашивает он, понимая, что я превратилась в камень за считанные секунды.

Я качаю головой и спрашиваю, не нужно ли нам еще чего-нибудь. Перечисляю продукты для завтрака, чтобы набить рот словами, которые не начинаются на букву «Л»: яйца, кофе, булочки с корицей, фрукты, апельсиновый сок.

— Думаю, у нас все готово, — говорит миссис Фортье, перекладывая яичницу с сыром на блюдо и подавая к столу.

Бо не сводит с меня глаз, пока я наполняю свою тарелку. Я могу сказать, что он хочет вытянуть из меня правду любыми способами, но не думаю, что нам следует вести этот разговор, пока его мама здесь, с нами. Она не должна видеть мои слезы, когда он неизбежно погладит меня по голове и велит уходить.

— Итак, Лорен, что именно случилось с твоей квартирой? Был пожар?

— Да. Я готовила бараньи отбивные, и моя духовка немного разгорелась. Пожарным пришлось выехать на место, но, за исключением небольшого задымления, все было в порядке. Сегодня я смогу вернуться обратно.

Бо хмыкает, как будто находит это интересным.

— Ты так не думаешь? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Полагаю, это зависит от того, приглашал ли домовладелец кого-нибудь для уборки. Скорее всего, они захотят заменить ковер, а мебель нужно почистить паром. Думаю, ты не представляешь, как много дыма было вчера. Ты можешь просто остаться здесь.

Издаю негромкий звук, как будто я мышь.

— Или я могу остаться у родителей.

Миссис Фортье встает и тянется к своей тарелке.

— Мне кажется, что я должна…

— Останьтесь! — настаиваю я, наклоняясь вперед и хватая ее за руку.

Все становится серьезным, и очень быстро. Мы обсуждаем жилищные условия.

— Мам, ты не оставишь нас на секунду?

Она слушает Бо вместо меня, предпочитая взять свой завтрак в гостиную, чтобы посмотреть сегодняшнее шоу, она большая поклонница Хода.

Я поворачиваюсь к Бо, как только она оказывается вне пределов слышимости.

— Держу пари, все не так плохо, как ты думаешь. Я не бездомная.

Он смеется.

— Ты думаешь, я пытаюсь принудить тебя жить со мной?

— Конечно. Мы оба знаем, что я — отличная компания. Посмотри на этот пир.

— Хорошо, но в 50 процентах случаев ты поджигаешь кухни. Не самые лучшие шансы.

Я хватаюсь за свой апельсиновый сок.

— Боже, это был первый пожар за 27 лет моей жизни! Я бы сказала, что это довольно хорошие шансы на будущее.

— Ага. Почему бы нам не пойти и не проверить твою квартиру после того, как мама уйдет, и мы решим, что делать дальше? Кто знает, может быть, сегодня ночью ты снова окажешься в моей постели.

О господи.

Две ночи подряд?

Я зачерпываю вилкой яичницу в рот, чтобы не застонать.

Глава 26

Бо

— Завтра я приготовлю тебе омлет.

— О, вау, омлет, — растягивает слова Лорен. — Как это изысканно.

— Я положу в него ветчину.

— Сыр? — спрашивает она.

— Достаточно, чтобы закупорить все твои главные артерии.

— Есть ли что-нибудь, что ты не умеешь?

Сейчас середина