Исцели меня любовью - Кэтрин Деннис

Утреннее солнце тускло сияло сквозь низкие облака, которыми было затянуто небо. Элдсуайт сидела, прислонившись спиной к столбу. Всю ночь она, не смыкая глаз, обдумывала, как можно помочь войску Хиллсборо. К этому моменту Роберт должен находиться на расстоянии нескольких миль от крепости Креналден.

Элдсуайт услышала женские голоса.

По двору шла Матильда, дородная кухарка отца Элдсуайт. Слава Богу, кухарка осталась жива. В подоле фартука Матильда несла грязные горшки. За ней шествовали управляющий замком, Альфред, и жена пекаря, Карлина, со стопкой грязных деревянных плошек и чашек. Они остановились в десяти футах от Элдсуайт, свалили грязную посуду в корыто и начали скрести горшки и мыть тарелки.

Не поднимая глаз, Матильда заговорила:

– Леди Элдсуайт, мы не всегда относились к вам справедливо, но ваш отец был добрым человеком. Если бы он увидел, что вы привязаны к столбу посреди двора замка Креналден, он перевернулся бы в гробу. Знай старый граф, что его замком завладеет предатель и убийца, он ни за что не назвал бы этого подонка своим сыном.

Ветер развевал волосы Элдсуайт. Капли дождя падали ей на лицо. От усталости мысли путались в голове. Ее сознание было затуманено. Она слушала и словно не слышала, о чем говорят слуги.

Карлина смотрела на нее с сочувствием и горестно качала головой:

– Боже праведный, леди Элдсуайт! Вы представить себе не можете, чего бы я ни отдала хотя бы за один из пиров, которые обычно устраивал ваш покойный отец! Я так проголодалась, что готова есть хлеб, который лорд Гилрой приказывает мне печь для его лошадей, если бы этот хлеб тщательно не охраняли и не распределяли строго по норме. Если бы я взяла самую малость сверх нормы, Гилрой избил бы меня кнутом.

Услышав слова Карлины, Элдсуайт заметно оживилась. У нее учащенно забилось сердце.

– Карлина, сколько осталось зерна для лошадей?

Карлина потерла поясницу и подняла глаза на покрытое тучами небо. Дождь моросил все сильнее. Вдали гремел гром.

– Не очень много, миледи. У меня сердце кровью обливается, когда мне приходится печь хлеб для лошадей лорда Гилроя, а наши люди в это время голодают. Скорее бы сэр Роберт появился здесь со своим войском, одна надежда на него. Но сможет ли он одолеть в бою такую многочисленную армию, как у Гилроя?

Элдсуайт нервно кусала губы. Вдруг она поднялась на ноги и сказала:

– Мне кажется, я знаю, как можно помочь войску сэра Роберта победить Гилроя в сражении. Но мне нужна ваша помощь.

Альфред, Матильда и Карлина мгновенно притихли. Матильда с надеждой посмотрела на Элдсуайт. Элдсуайт понизила голос:

– Альфред, отведи Карлину и Матильду в кладовые. Возьмите бочки с рожью. С самой отборной рожью, а не с мякиной и шелухой.

Управляющий удивленно округлил глаза:

– Я думал, что можно будет приберечь зерно.

– Понятно, Альфред. Только эта рожь будет предназначаться не для лорда Гилроя и его воинов, а для его коней.

Альфред побледнел.

– Для его к-коней? С чего бы это? С помощью своих проклятых лошадей он будет убивать наших людей!

Матильда понимающе улыбнулась:

– Для коней! Верно! Ну разумеется! – Она схватила за руку Карлину: – Скорее пошли на кухню. Нужно подготовить печи.

Карлина недовольно бурчала себе под нос:

– Выдумали тоже! Кормить лошадей хлебом из отборного зерна! Да им сгодились бы и ячменные отруби! Для чего кормить лошадей Гилроя также, как мы кормили бы самого короля?

Матильда широко улыбнулась:

– Да, будем кормить лошадей Гилроя ржаным хлебом, испеченным из зерна прошлогоднего урожая!

У Альфреда заблестели глаза. Он улыбнулся:

– Я понял, какое нужно взять зерно, леди Элдсуайт. Да! Да! Нам нужно по крайней мере две сотни буханок хлеба!

Элдсуайт вздохнула:

– Главное – недопечь хлеб. Чтобы в середине буханки оставались полусырыми.

Карлина всплеснула руками:

– Ну да! Так и сделаем, миледи. И скажем, что у нас заканчиваются ячмень и отруби. Тем более что это – чистая правда!

Матильда тихонько посмеивалась себе под нос.

– Это хорошо, что идет дождь, – сказала она, подставляя лицо под струи дождя, который с каждой минутой лил все сильнее. – Мы сможем спокойно печь хлеб. Пока дождь не закончится, никто не сунется на кухню. – Она сложила в подол горшки и посмотрела на Элдсуайт: – Я не сомневалась, что колдунья, заговаривающая лошадей, и Черный Всадник сумеют одолеть Гилроя. Как хорошо, что оба они – на нашей стороне. Благослови Бог вас и сэра Роберта Бретона, леди Элдсуайт. Мы будем молиться за вас.

Матильда, Карлина и Альфред поспешили на кухню. А дождь уже лил как из ведра. Началась гроза. Когда раздавались раскаты грома, люди кричали, а лошади испуганно ржали.

Элдсуайт подставила лицо струям дождя, чтобы не были видны ее слезы.

Прости ее, Господи! Искушение колдовской властью оказалось слишком сильным, и она не смогла ему противостоять. Теперь из-за нее пострадает много, очень много лошадей.

Дождь лил не переставая. К полудню весь двор замка утопал в грязи. Дождь намочил палатки и военные доспехи. Он не щадил ни людей, ни лошадей. Главный зал, часовня, конюшни – все постройки были до отказа набиты рыцарями, капитанами и другими офицерами.

Солдаты теснились, вокруг чадящих костров и ругались. Оруженосцы и юноши, готовящиеся к посвящению в рыцари, предпринимали меры, чтобы сохранить щиты и оружие сухими. Элдсуайт прекрасно знала, что гроза перед битвой испокон веку считалась дурным предзнаменованием. То и дело кто-то из солдат опускался на колени и молился, с надеждой глядя на небо. Многие подозревали, что грозу и дождь вызвала колдунья. Все старались обходить Элдсуайт стороной, бросая на нее косые взгляды.

Из трубы на кухне валил густой дым. Матильда и ее помощники были заняты приготовлениями к последней трапезе перед битвой и пекли ржаной хлеб для лошадей.

Элдсуайт, насквозь промокшая, дрожавшая от холода, в очередной раз обдумывала свой план. Она старалась рассмотреть все мыслимые и не мыслимые варианты развития событий, предусмотреть все возможные недочеты своего замысла. Элдсуайт была твердо уверена в одном: она обязательно осуществит задуманное. Вместе с тем Элдсуайт отдавала себе отчет в том, что даже если все пойдет по ее плану, ей вряд ли удастся остаться в живых. А если она умрет, то не попадет в рай, учитывая то, что совершила.