Любовь под облаками - Вера Ветковская

— А то бы я обождал, пока ты наденешь теплые носки...

— Федор, — Галя попыталась придать своему голосу повелительную интонацию, — ты хоть соображаешь, во сколько тебе обойдется этот разговор?

Снова послышался смех Федора.

— Не-а. Пока не скажешь мне «да», я буду нести всякую чушь и наболтаю на такую сумму, что потом буду вынужден продать себя в рабство, чтобы расплатиться...

— О господи! Чего ты хочешь? — воскликнула Галя.

— Тише, Любочку разбудишь... Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, а Любава уотцовила меня, если можно так выразиться...

У Гали буквально руки чесались оттаскать его за волосы, но Федор был за пределами досягаемости.

— Тебе не кажется, что это не телефонный разговор?

— Если тебе больше по вкусу телеграфный, я завтра же отправлю телеграмму, заверенную моим лечащим врачом, — немедленно отреагировал Федор. — Или ты предпочитаешь факс? Лично я явлюсь не раньше чем через неделю...

— Вот через неделю и поговорим!

— Неделя, как долго, — вздохнул на том конце провода Федор. — И как я проживу ее без тебя!

— Точно так же, как ты жил без меня все эти годы...

— А я уж и не помню как, — признался Федор. — Все какая-то суета сплошная... Хорошо, поговорим при встрече о моем предложении... Только не думай, что отвертишься от меня, Галка!

— Спокойной ночи.

— У вас уже доброе утро, — отозвался Федор.

Галя повесила трубку.

Обернулась — и увидела стоящую в дверях мать с томом «Виконта де Бражелона» в руках.

— Ты хочешь почитать мне вслух, мамочка?

Ольга Петровна с некоторой торжественностью покачала головой:

— Я хочу кое-что показать тебе... — Она подошла к дочери и раскрыла книгу. В ней лежала порванная на четыре части и склеенная фотография.

— Боже мой! — изумилась Галя. — Откуда это у тебя?

Галя уже и не помнила, когда и кем был сделан этот снимок — они с Федором в школьном дворе, он держит в руках скворечник, она — метлу. Очевидно, кто-то сфотографировал их на субботнике.

— Мне удалось спасти это в тот день, доча, когда ты яростно расправлялась со своим школьным архивом, — объяснила Ольга Петровна. — Там были записочки Федора, ваши фотографии, твои сочинения... Ты все порвала в мелкие клочья, а этому снимку повезло.

— Какой недосмотр с моей стороны, — проворчала Галя, однако умиленно всматривалась в снимок.

— Это с моей стороны имел место недосмотр, — не согласилась Ольга Петровна. — Не надо было тебе позволять расправляться со своим прошлым... Оно зачастую имеет тенденцию возвращаться...

— Что ты хочешь этим сказать? — Невольная улыбка тронула Галины губы.

— Что Федя — славный парень и тебе не следовало порывать с ним отношения. Лучше Феди тебе никого не найти.

— Когда-то ты так говорила про Олега, — напомнила матери Галя.

Ольга Петровна кивнула:

— Олег — просто идеал мужчины. Но он был намного старше тебя, и рано или поздно ты бы, доченька, стала посматривать на сторону... на своих ровесников... Ты уж извини за откровенность, но я жизнь прожила и вижу такое, что тебе еще не может быть видно... Возьми фотографию. Подумай. Я бы на твоем месте согласилась.

— С чем? — Галя сделала вид, что не понимает, о чем речь.

— Разве Федя сейчас не сделал тебе предложение? — ухмыльнулась Ольга Петровна.

— А я думала, ты спишь, мамулечка...

— Как я могу спать, когда решается судьба моей дочери? — воскликнула Ольга Петровна. — Если я буду спать, ты в очередной раз натворишь бог знает что...

— Но почему ты думаешь, что мне надо согласиться? — помолчав, спросила Галя.

Ольга Петровна ткнула себя пальцем в грудь.

— А материнское сердце на что? — внушительно заметила она. — Вот то-то. Спокойной ночи, голубка.

— Уже доброе утро, мамулечка, — бросив взгляд в окно, сказала Галя.