Что, если мы поверим - Сара Шпринц

– Нет, – выдохнул Скотт. – Это реально, черт побери! Ты ничего не знаешь, я…

– Тогда объясни мне, что с тобой происходит! – Я заставила себя сделать глубокий вдох. Кричать было бесполезно. Это только усугубит ситуацию. – Пожалуйста, давай поговорим, – попросила я тихо, почти беззвучно, но он меня услышал. Я поняла это по тому, как он слегка опустил плечи, прежде чем снова взъерошить волосы.

– Я не могу… – Он не смотрел на меня.

– Чего ты не можешь?

– Я не могу об этом говорить. Ни с кем.

– Почему?

– Потому что это ужасно! – Скотт неожиданно выпрямился, и я вздрогнула. В его глазах блестели слезы, у меня перехватило дыхание. На мгновение время остановилось.

Я покачала головой:

– От того, что ты не рассказываешь, становится еще хуже. Я только и делаю, что блуждаю в темноте, пытаясь понять, почему ты такой. Что сделало тебя таким. Что с тобой происходит и что я могу сделать, чтобы тебе помочь…

– Ты ничего не можешь сделать. Ничего, пойми же.

– Скотт, – заныла я, не в силах больше терпеть. Скотт, который все держал в себе. Который никогда не спал, который ничего не рассказывал. С бесконечными перепадами настроения, и я никогда не могла угадать, что можно говорить, а что нет. Я больше не могла этого выносить.

– Ты понятия не имеешь, ты не имеешь ни малейшего представления, каково это…

– Так объясни же мне наконец! Ты слышишь? Я здесь, перед тобой, и я хочу знать. Скотт, я схожу с ума.

Его плечи вздымались и опускались, когда он поднимал голову.

– Что может быть такого плохого, что ты держишь это в себе и себя же губишь?!

В его взгляде была пустота. Выражение лица застыло. И я никогда не забуду эти ощущения. В эти последние секунды моего счастливого неведения.

– Я… – прошептал Скотт.

Остановился.

Закрыл глаза.

Он стоял передо мной, в этом безликом гостиничном номере, а потом произнес слова, которые я не забуду до конца своей жизни.

ПРИТВОРЯЯСЬ

Автор hoplybooks

– Конец —

Скотт

Мост Лайонс-Гейт тонет в рассветном тумане. Туман клубами пробирается с моря через залив и поглощает все подряд. Улицы, дома, мои мысли. Нет, вот они не исчезают. В этой белой пустоте мысли становятся еще громче, чем обычно.

Я делаю глоток «Джека» прямо из бутылки и пытаюсь заставить замолчать свой внутренний голос, который надрываясь, просит меня вернуться. Назад, домой. Лечь в постель и наконец выспаться. Пока Слоан не вернется из Сиэтла и не ляжет рядом со мной, тихо, чтобы я не проснулся. Конечно, я все равно проснусь, но не до конца, только слегка, она обнимет меня руками, но не слегка, а целиком. Я поцелую ее в нос, а она прошепчет «Спи дальше, Скотт», и я так и сделаю.

Но я не иду домой. Я смотрю страху в лицо. Все во мне говорит «Беги!», но я не позволяю себе. В этот раз я должен выдержать. Хоть раз быть последовательным, хоть раз быть настоящим. Я Скотт, а не PLY. Депрессивная версия меня, которая никому не интересна. Та, которую не продашь, потому что слишком грустная, чтобы быть коммерческой. Один раз принять себя таким, какой я есть на самом деле. И покончить с этим.

Внезапно я снова чувствую все это. Сырость и холод, просачивающиеся в рукава и под пояс куртки. Ветер, сносящий меня в сторону при каждом шаге по асфальту. Я чувствую вкус соли в воздухе. Я не плачу. Не могу больше. Нет слез, только одна пустота. Темно-синее ничто.

«Как могут быть глаза такими голубыми?» – говорит она и, чтобы лучше их видеть, убирает мне со лба волосы. Они как черная дыра, но синего цвета. Как те впадины в Тихом океане под чистым, без облаков, небом. Все синее. Спящий город на рассвете, мои джинсы, таблетки в кармане. Туман в моей голове.

Я останавливаюсь, и меня клонит в сторону. Я опираюсь на перила и смотрю вперед. Сквозь туман, клубящийся передо мной. Я так пристально смотрю, что у меня слезятся глаза. Я вижу очертания, а затем и лица. Слоан, Тони, Эли, Гевин, мама, папа. Я вижу их всех и вижу, как они смеются. Как им лучше без меня. Как им наконец не придется повторять: «Твоя жизнь – это праздник, чувак! Твоя мечта исполнилась, ты достиг всего. Чего ты хочешь, чего еще ты хочешь?»

Да. Чего еще я хочу? У меня есть все, но мне этого недостаточно. Что ждет меня впереди и как оно может быть еще лучше? У меня нет будущего. Оно становится только темнее и синее, глубже и чернее. Я имел лучшее из возможного, и мне этого мало. У меня были полные стадионы и месяцы на вершинах хит-парадов. Я спел песни со своими кумирами, заработал кучу денег, которые мне не потратить, машины, дома, путешествия, Слоан. Успех. Награды. Все.

Я вижу свое первое большое шоу в Ванкувере. Роджерс-арена распродана за полчаса. Люди, они приходят потому, что хотят меня видеть. Они знают мои песни лучше меня, они подпевают каждой строчке, они плачут, кричат и падают в обморок, если я немного дольше смотрю в их сторону. Они понимают, о чем я пою. Если я не чувствую этого сам, то хотя бы они это чувствуют. Вижу первый радиохит, первый платиновый альбом, реклама, обложка, мерч. Все носит мое имя, и ничто не отражает моей души. Может быть, ее и нет у меня, вполне возможно, это так.

Я отталкиваюсь и делаю несколько шагов назад. Затем ставлю ногу на перила и поднимаюсь на них. Весь город спит, по крайней мере так кажется. Пустые улицы и темные дома, в этом есть что-то бесконечно освобождающее. Никаких людей, мимо которых я обычно хожу и молча молюсь, чтобы они меня не узнали. Никаких фотографов, преследующих меня, даже если только в моей голове.

Я хочу, чтобы так было всегда, и я знаю, есть только один способ. Свобода навеки. Тишина и покой, только этот бесконечный покой.

Последние четыре дня я толком не спал, вместо этого ночи напролет сочинял биты в студии, писал тексты, записывал вокал. Днем – саундчеки в залах, размером больше, чем я могу себе представить, перекусы, и то лишь для того, чтобы очередная таблетка не скрутила желудок. Вечерами я стоял перед толпой, каждую секунду понимая, что все это когда-нибудь