Безупречный - Элси Сильвер

Она не ошибается. Но я ненавижу, когда люди говорят мне прекратить кататься. Я хочу последнюю победу. Это все, что у меня есть. Вчера она сказала мне вещи, которые уязвили меня. Которые задели. Это заставило меня понять, что она не моя, на самом деле нет.

Так что, может быть, я сумасшедший. Немного.

Я знаю, что несправедливо заставлять ее терпеть это, когда она уже через столько прошла. Я хочу защитить ее от любого придурка, который может сделать ей больно. Включая меня.

Может быть, именно поэтому я говорю то, о чем потом пожалею.

— Мы спали вместе пару недель, Саммер. Не указывай мне, что делать. — Я выплевываю в ее адрес злые, мелочные слова и смотрю, как она поджимает губы.

Я ненавижу себя.

Она встает, делая глубокий вдох и вытирая нос, и выпрямляется, с изяществом и характером. Она чертовски не моего уровня. Она отстраняется от меня, как я того хотел, несмотря на то что меня может стошнить от этого.

Сожаление пульсирует во мне. Оно проходит через каждую вену. Это обжигает каждый нерв.

Она кивает мне и уходит.

Забирая мое гребаное сердце с собой.

— Где Саммер? — спрашивает мой отец, когда я вхожу на кухню.

И вот она. Причина, по которой этим утром я вернулся к тому, чтобы пить кофе в своей спальне. Но даже вид с моей веранды больше не кажется таким впечатляющим.

Пока я обдумываю, как ответить на вопрос моего отца, я прихрамываю к кофеварке за еще одной чашкой, стараясь не выглядеть таким травмированным, как есть, но чувствуя себя так, словно меня сбил дурацкий здоровенный грузовик.

Ребра сломаны, это подтвердил сопровождающий врач. Я остался в городе еще на одну ночь. Они выписали Тео с тяжелым сотрясением мозга, но он все равно вернулся на родео. Я хотел сказать ему не делать этого, но прикусил язык так сильно, что пошла кровь.

Я сказал Саммер не указывать мне, что делать, так кто я такой, черт возьми, чтобы говорить другому парню, такому же, как я, что он не должен ездить на быке?

Он хорошо катался, и я наблюдал за ним со стороны. Возможно, у меня не все в порядке с головой, но я знаю свои границы, и та боль, которую я испытываю прямо сейчас, не подходит для того, чтобы сидеть верхом на быке. Это оставляет меня позади на чемпионате мира, я сдвигаюсь на второе место. Эмметт на первом, а Тео на третьем.

— В городе с отцом, — наконец говорю я. Это безопасный ответ, и это правда. Я все еще не знаю, где мы находимся. Я продержался целый день, прежде чем отправил ей сообщение. С извинениями.

Но, черт возьми, этого даже близко недостаточно. Я был так расстроен, так волновался, мне было так больно — но тому, что я сказал, нет оправдания. Тем более что это слишком далеко от истины.

Когда разочарование, жгущее меня изнутри, остыло, оно превратилось в тяжелый валун. Заставило меня чувствовать боль. Тошноту. Головокружение.

Меня никогда не тошнило из-за девушки. Я никогда не совершал большей ошибки.

И она до сих пор не ответила.

Кейд врывается через заднюю дверь, направляясь прямо на кухню. Он выглядит как какой-то ковбой-мститель — злой, одетый в черное, в свете солнца за его спиной.

— Почему парни в бараке говорят о том, что прошлой ночью гребаный бык избил тебя, как тряпичную куклу?

Я чувствую, как отец замирает, подняв взгляд от газеты.

Конечно, все эти придурки болтают без умолку.

— Ретт? — Мой отец приподнимает бровь, в то время как Кейд тяжело дышит и свирепо смотрит на меня.

— Один из парней был нокаутирован. Мой парень. Сын Габриэля. Когда бык бросился на него, я просто… — Я скребу бороду, возвращаясь мыслями к тому моменту. Что промелькнуло у меня в голове? Я толком не знаю. Все, что я знал, — это то, что я не могу сидеть там и смотреть, как одного из моих лучших друзей забодает бык. — Думаю, я действовал инстинктивно. Прыгнул на него сверху.

— Ты что? — восклицает отец, в то время как Кейд кричит на меня:

— Я всегда знал, что ты глупый, но это ни в какие ворота!

— Ты в порядке, сынок?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Кейд перебивает меня:

— Нет, он не в порядке. Он зарабатывает на жизнь ездой на чертовых разъяренных коровах с яйцами. Он стоит скрюченный, как сломанный член. И у него явно есть нечто большее, чем несколько винтиков, вращающихся в его тупой голове.

Я смотрю в ответ на своего старшего брата, который явно кипит от злости.

— Ты всегда умел обращаться со словами.

Мой отец посмеивается над этим, но затем возвращается ко мне.

— Ты, кажется, цел и невредим?

— Мои ребра — нет, — отвечаю я, прежде чем выпить дымящийся кофе.

— Итак, ты выбыл на сезон? — Я не упускаю проблеск надежды в голосе отца.

А это значит, что я чувствую себя подонком, когда говорю ему правду.

— Не-а. Я все еще направляюсь в Вегас. Последний рывок за этой пряжкой.

— Тебя в детстве лошадь лягнула по голове, когда я не смотрел? — спрашивает Кейд. — Однажды Бо слишком сильно надрал тебе задницу? Если я встряхну тебя достаточно сильно, это заставит тебя трезво мыслить?

Кейд злится, но отец просто выглядит грустным. Он несколько раз моргает, а потом кивает и складывает газету.

— Когда вернется Саммер? — спрашивает он, поднимаясь из-за стола.

— Я не знаю. — Я смотрю на свои ноги, когда говорю это.

Кейд усмехается.

— У ее отца был сердечный приступ, так что она сейчас с ним.

— Значит, она скоро вернется? С Кипом все хорошо? — Голос отца полон надежды. Ему нравится Саммер. Я знаю, что они вдвоем наслаждались утренним кофе и непринужденной беседой. Я думаю, всем понравилось, что она приехала сюда, на ранчо.

— Папа, я не знаю. Но я точно знаю, что с Кипом все будет в порядке.

Он одаривает меня ровной улыбкой и машет рукой, прежде чем отвернуться.

— Мне нужно выполнить кое-какие поручения в городе. Вернусь позже.

Я ничего не говорю. В доме, полном мужчин, не принято говорить о своих чувствах. У меня никогда не было таких отношений с моим отцом. Или с моими братьями. Мы заботимся друг о друге, и мы дразним друг друга, и иногда мы ссоримся друг с другом.

Похоже, именно