Невидимые знаки - Пэппер Винтерс

Самодовольство в его тоне раздражало меня.

Его слова заставили меня насторожиться.

— Не в этом дело.

— Нет, именно в этом. Ответь на вопрос. Тебе понравилось или нет то, что я с тобой сделал?

Как он посмел поставить меня в неловкое положение? Что, если Пиппа и Коннор нас услышат?

— Гэллоуэй, прекрати…

— Нет, не прекращу. Пока ты не избавишь меня от проклятых страданий.

Я тяжело задышала.

— Как?

— Скажи мне правду.

— Что ты хочешь знать?

— Получу я тебя или нет? Позволишь ли ты мне отвести тебя в постель? Уступишь тому, что связывает нас, и избавишь нас от боли, или будешь упрямиться и продолжать избегать меня?

О том, чтобы сохранить блокнот в тайне, пришлось забыть, прижала его к груди и обняла. Крепко сжала, словно ответы, которые требовал Гэллоуэй, можно обнаружить в линованном папирусе.

— Я… я не знаю, что сказать.

— Ты хочешь меня или нет? Простой вопрос. Простой ответ.

Я глубоко вздохнула.

В этом не было ничего простого. Это было связано с целеустремленностью и силой, с которой я поставила на кон свое сердце, не зная, что нас ждёт в будущем.

— Не знаю, — тихо ответила я.

— Да. Да, ты знаешь, Эстель. — Гэллоуэй выпрямился, схватил костыль и, прихрамывая, подошел ближе. — Скажи мне. Прямо сейчас. Да или нет.

— Что ты подразумеваешь, под да или нет?

— Нас, черт возьми!

Я посмотрела на пляж, освещенный луной, опасаясь возвращения Коннора и Пиппы.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

И не спрашивай меня, почему, потому что я не знаю.

Я хотела его. Боялась, что могу влюбиться в него. Но я не могу позволить себе быть слабее, чем уже была. Если я позволю ему поглотить меня, как мне выжить, если он умрет? Как справиться, если он заболеет, а я не смогу его вылечить? Как бы я продолжила жить здесь (в одиночестве и уединении), если бы с ним что-то случилось?

Нет. Это слишком. Я должна оставаться на безопасном расстоянии.

Заботиться о нем.

Испытывать симпатию.

Но не влюбляться в него. Не отдавать ему сердце, потому что это уничтожит меня.

— Да, ты можешь. Это легко. — Он подошел ближе. — Кивни, если согласна, или покачай головой, если не согласна. — Свободной рукой он провел между ног, обхватив эрекцию, видневшуюся в шортах. — Дай знать, хочешь ты этого... хочешь меня. — Его челюсть сжалась, когда он провел пальцем по головке. — Одно слово, Эстель, и ты получишь меня. Я позволю тебе командовать мной каждый чертов день, пока мы будем на этом богом забытом острове, и каждый последующий день. Только... скажи.

У меня перехватило дыхание, словно он украл мои легкие. Я сделала шаг назад, он продолжал наступать. Он приглашал меня на свидание? Это он имел в виду? Он ожидал, что я соглашусь на отношения со свиданиями и годовщинами и... Боже правый, потенциальным браком? Или ему просто нужен был приятель по траху, чтобы валяться в песке, пока нас не найдут или пока мы не умрем?

Мое сердце заныло от боли, предполагая, что он имел ввиду первый вариант.

Мне нужны обязательства и кто-то, кого я могла назвать своим. Но не здесь, где он станет для меня всем и даже больше. Мы бы душили друг друга. Чем больше нам придется терять, тем больше мы будем бояться своего существования.

— Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. — Я покачала головой. — Кроме того, все не должно быть в такой форме.

— Какой?

— Требования и ультиматумы.

— Да, именно так и должно быть. Ты что, не понимаешь? Я не могу продолжать надеяться, что однажды ночью ты проскользнешь в мою постель и снова поцелуешь меня. Я не могу перестать мечтать о твоих губах на моих или о моих пальцах в твоем теле. Я хочу тебя, Эстель. Нет, ты нужна мне. И пока не пойму, на каком этапе мы находимся, я не могу перестать надеяться.

Он смотрел на меня с таким гневом и в то же время с мольбой. Он кричал, но вся власть была в моих руках, потому что, если я не соглашусь, он не сможет заполучить то, что хотел.

Он был взбешен тем, что ему пришлось предоставить мне выбор. Я была удивлена, что он не проигнорировал мои протесты и не заявил на меня права.

Я бы позволила ему.

Меня передернуло от правды. Я бы не только позволила ему — в некотором смысле, хотела этого. Он бы снял с меня ответственность, и у меня не было бы выбора, кроме как падать и падать, и навсегда отдать свою жизнь.

— Я… я…

Сделай это. Перестань бороться. Он тебе нравится. Ты хочешь его. Какого черта ждешь?

Жизнь была слишком коротка для глупостей. Страх, что дети увидят нас, был несущественным — они были достаточно взрослыми, чтобы понять. Страх, что я отдам ему свое сердце, а он умрет и бросит меня, был неприемлем, потому что такая возможность существовала в самом крупном мегаполисе или на самом маленьком острове. А мысль о том, что однажды нас найдут, и мое сердце будет разбито, потому что Гэллоуэй решит, что я не более чем интрижка, была незначительной, чтобы отказаться от временного счастья.

Мы могли бы быть вместе.

Мы могли бы доставить друг другу удовольствие.

Вместе нам могло быть лучше, чем врозь.

Я сделала шаг ближе, мои глаза встретились с его.

Он выпрямился, подпитываясь от меня, пока мое решение становилось все сильнее и сильнее.

Да, я хотела этого.

Да, я хотела его.

Я хотела его поцелуев. Его прикосновений. Его нашептываний. Его ласк.

Хотела, чтобы он был внутри меня. Хотела засыпать в его объятиях. Хотела кричать от удовольствия, когда кончала. И хотела наслаждаться похотью, зная, что могу сделать для него то же самое.

— Гэллоуэй…

Он замер.

— Да или нет, Эстель. Если «Да», то тебе лучше быть готовой, потому что я больше не выдержу.

Мы преодолели пропасть между нами.

Осталось ещё немного.

Сущая мелочь.

Мой живот сжался в предвкушении.

— Я… я хочу тебя.

Он закрыл глаза.

— Спасибо, черт возьми, за это.

Он сделал еще один шаг. Сокращая расстояние между нами.

Моя кожа ожила, умоляя о его прикосновении.