Невидимые знаки - Пэппер Винтерс

Прыгая в сторону Коннора, я был благодарен, что острая боль превратилась в ноющую пульсацию, и испытывал искушение нагружать лодыжку все больше и больше.

Не будь идиотом.

В глубине души я знал, что лодыжка еще не зажила. Если я потороплюсь... это только навредит.

Коннор смахнул с глаз свои длинные, выгоревшие на солнце волосы, и трусцой побежал собирать копье и возвращаться на свое место. Он нахмурился, когда я похлопал его по плечу и продолжил скакать к кромке воды.

— Пойдем. У меня есть идея.

Он тут же побежал за мной. Он был без рубашки, его грудь увеличилась, напрягаясь, чтобы стать мужчиной даже на ограниченной пище.

— Охотиться?

— Ага.

— Но рыбы в это время нет. Она вернется на кормежку через час или два.

Я ухмыльнулся.

— Ты так долго смотрел на них, что знаешь их расписание и встречи, да?

Он нахмурился.

— Если бы только это знание пригодилось и позволило мне поймать этих ублюдков.

— Язык.

Он хмыкнул.

Я позволил ему ругаться. В конце концов, если мы не можем ругаться здесь... где мы можем? Будь проклята Эстель и ее потребность в словесной чистоте.

— Ну, давай попробуем что-нибудь другое. — Мысль о чизбургере со всеми приправами снова мучила меня. Мне не хватало вкуса. Мне не хватало лимонной цедры и майонеза. Мне не хватало чеснока и соуса барбекю. Все, что делало скучную еду потрясающей, отсутствовало в нашей кладовой.

Мой костыль утонул в мокром песке, когда я променял сушу на плещущиеся волны. Шевеля пальцами ног в воде, я смотрел на бирюзовое море. На нашу бирюзовую тюрьму.

— Посмотрим, что еще мы сможем найти.

— Например? — Коннор плескался рядом со мной. Он частично стал водной нимфой из-за того, что проводил много времени в соленом царстве.

Я пожал плечами.

— Не уверен.

Его взгляд упал на мою шину.

— Ты можешь плавать с этим?

Он уже знал ответ. Мы были на этом острове уже два месяца, а я еще не выходил с мелководья, потому что не мог плыть с этим громоздким грузом.

Его голос понизился:

— Как ты думаешь, тебе стоит больше отдыхать? Я имею в виду, ты никогда просто не ложился и не позволял нам делать работу. Что, если она не фиксируется...

Я прервал его. Я не мог выносить этот разговор.

— Я смогу отдохнуть, когда умру, а я не намерен умирать на этом острове. Сломанные кости не помешают мне делать то, что я должен делать.

— Это все равно не имеет значения. — Коннор вонзил свое копье в кристальную воду. — Риф не так далеко. Он доходит только до моего подбородка, так что все будет в порядке. Тебе не придется плавать. — Он прищурился на солнце, оценивая мой рост. — Ты можешь дежурить на месте. Если что-то увидишь, кричи, я поймаю.

Я ухмыльнулся.

— Хорошо, Аква-бой.

Он закатил глаза.

— Я хочу более крутое прозвище.

— Нельзя получить прозвище, пока не заслужишь его.

— Я заслужил.

Я зашел глубже. Плотность воды боролась с плавучестью моей трости.

В воде она все равно не нужна.

Крутанувшись, я выбросил опору на берег и вырвался из хватки волны.

— Готов?

Коннор улыбнулся.

— Готов.

— Посмотрим, сможем ли мы придумать тебе более крутое прозвище, чем Аква-бой. — Солнце отражалось от поверхности, ослепляя меня. Каждый день я оплакивал потерю своих очков. Мне до чертиков надоело напрягаться, чтобы видеть, и жить с постоянной дымкой. Смогу ли я когда-нибудь снова увидеть Эстель в высоком разрешении? Смогу ли я когда-нибудь заглянуть в ее глаза и увидеть там лесные вихри, а не туманный цвет?

Это не важно.

Она никогда не позволяла мне подойти достаточно близко. Она хотела меня, но по какой-то причине отвергала. Я не собирался продолжать умолять.

Хромая по теплой воде, я сказал:

— Следи за тем, что лежит на дне. Это будет легче поймать, чем рыбу в данный момент.

— Хорошо, потому что я хреновый ловец рыбы.

— Ты не хреновый.

— Такой и есть. — Его челюсть сжалась. — Но я собираюсь стать великим. Каждый день я хочу ловить по рыбе для каждого из нас. Четыре рыбы в день. Наблюдай. Это произойдет.

Я втянул воздух, когда вода пересекла мою талию, дойдя до груди.

— Я не сомневаюсь.

— Странно, что я так сильно хочу ее, когда я даже не люблю рыбу.

Мои глаза расширились.

— Не любишь?

Он скорчил гримасу.

— Черт, нет. Она отвратительная.

Я хихикнул.

— Поверь мне, если ты никогда не выберешься с этого острова, ты начнешь любить рыбу.

Коннор замер при упоминании о том, что он никогда не будет свободен, но высунул язык и подыграл мне.

— Нет, не буду.

— Поверь мне, будешь, когда больше нечего будет есть.

— Ты нашел моллюсков, и они не так уж плохи.

— Да, но мы должны разнообразить свой рацион, иначе случаются такие вещи, как цинга.

Коннор нырнул под воду, чтобы намочить волосы.

— Цинга? Это как кровоточащая десна, которой болели пираты?

Я засмеялся.

— Где ты этому научился?

— Играя в «Assassin's Creed».

— Ну, конечно. — Я продолжал двигаться. — И чтобы ответить на твой вопрос, цинга появляется от недостатка витамина С.

— Ну, к сожалению, я не вижу здесь растущих апельсинов.

— Витамин С поступает из многих мест, но ты прав, это один из источников. — Уголком глаза я заметил вспышку под поверхностью. Бросившись вперед, я выхватил копье Коннора и вонзил его в песок.

Ужасный хлюп и хруст чего-то живого отрикошетил от моей руки.

— Вот и ужин.

Коннор сунул лицо под воду (как будто он мог видеть без очков). Задыхаясь, он сказал:

— Что? Что это?

Что бы это ни было, оно извивалось и боролось.

— Не уверен. — Я не мог разобраться в ряби океана, и мое плохое зрение снова подвело меня. То, что я выловил гарпуном, было не в восторге от этого.

Песок вздымался из глубин.

Коннор пискнул, поднимая ноги со дна.

— Оно неплохо дерётся.

Мои руки сжались в кулаки, когда копье сместилось влево, движимое тем, что я проткнул.

— Если я подтянусь, оно убежит. — Я нахмурился. — Нам нужно как-то доставить его на поверхность.

— Что ты хочешь,