Сирень - Б. Б. Рейд

— Перестань дуться.

Лорен никогда в жизни не выглядел таким оскорбленным:

— Повтори-ка?

— Никто из вас не имеет на меня прав. Я решаю, кто достанется мне, когда я захочу, чтобы мной овладели. Ты чего-то хочешь от меня? Убеди меня, что стоишь потраченного времени. В противном случае смирись с этим. Возможно, ты привык добиваться своего, но я ‒ твоя новая реальность.

Он обнажил зубы в улыбке, которая становилась все снисходительнее и снисходительнее:

— Громкие слова для той, кто не сможет их подтвердить. Не сомневайся, Брэкстон, я заполучу тебя. Тебе остается только надеяться, что я не вышвырну тебя обратно, когда мне станет скучно.

Я почувствовала, как слова срываются с моих губ. Лорен стер их, притянув меня к себе и поцеловав со всем, что он чувствовал, но был слишком труслив, чтобы сказать.

Это было сильно, страстно, необузданно и беспорядочно ‒ кульминация всего, что было бы у нас с Лореном, если бы мы когда-нибудь сдались.

— Давай кое-что проясним, — мрачно прошептал он мне в губы. — Я единственный, у кого хватило смелости признаться, что хочу тебя. Хьюстон все еще отвергает тебя, потому что ты всегда будешь на втором месте после «Связанных», а Рик… возможно, ты захочешь открыть глаза, детка. Он никогда не будет принадлежать тебе.

Я не хотела, чтобы он видел, что он задел меня. Все, что он только что сказал, было именно тем, чего я боялась.

— Возможно, ты и прав, но ты также единственный, кто заставлял меня слушать, как он трахал кого-то другого.

В его глазах я увидела его вину и признание того, что он упустил наш шанс еще до того, как мы поняли, что хотим этого, до того, как он оттолкнул меня.

Я споткнулась, но затем нежные руки помогли мне обрести равновесие. Я знала, что они принадлежат Рику. Я хотела отстраниться и ненавидела себя за то, что позволила семенам, посеянным Лореном, прорасти. Что, если он не просто морочил мне голову?

Чувствуя, как мой желудок скручивает, как шторм на море, я отстранилась от прикосновения Рика как раз в тот момент, когда Лорен повернулся обратно к машине. У нас не было другого выбора, кроме как последовать за ним.

У меня тоже пропал аппетит.

Никто из нас не проронил ни слова по дороге обратно к автобусу. Не было ни держания за руки, ни поцелуев, ни тайных прикосновений. Хьюстон не смотрел на меня даже для того, чтобы заставить меня поежиться. Рик, с другой стороны, не мог перестать наблюдать за мной, как будто ожидал, что я в любой момент разобьюсь вдребезги.

Может быть, я бы так и сделала.

Гнев и обвинения Лорена наполняли меня горечью и неуверенностью, пока я медленно не пришла в себя.

Я никогда не смогла бы заполучить их всех троих. Я не учла непостоянство Лорена, недоверие Хьюстона и секреты, которые, по-видимому, хранил Рик. Почувствовав чудесную боль между ног, я признала, что день был не таким уж плохим. Все было здорово, пока Лорен не испортил все своим нахальством.

Я даже был готова взять на себя часть вины.

Соблазнить их было самой легкой частью. Что произойдет в том маловероятном случае, если секса больше не будет достаточно? Что, если я влюблюсь в одного из них или, что еще хуже… во всех? Что. Произойдет. Тогда?

Единственное, что было запутаннее секса ‒ это чувства.

Попрошу ли я трех мужчин, привыкших играть грязно, разделить меня? Как бы я их убедила? Как бы я убедила себя? Я не уверена, что многие женщины ухватились бы за такой шанс.

Теоретически, мое тело отреагировало в пользу этого.

Реальность, однако, была суровой сукой.

Я попыталась поставить себя на место Рика после того, как услышала, что я не была удовлетворена только им одним. Он бы просто старался доставить мне удовольствие, пока это не разбило бы его окончательно. Лорен внушил мне сильное подозрение, что он был единственным ребенком в семье. Ему никогда раньше не приходилось делиться. Почему он должен начинать сейчас?

А потом был еще и Хьюстон.

Морроу страдал комплексом, который говорил ему, что он должен контролировать то, чем может обладать, и затмевать все, чем не может. Надеяться, что он заявит на меня права, позволяя своим друзьям поставить на кон их долю, было глупой мечтой.

Делать разумный выбор было не тем, к чему я привыкла.

Я отказалась от своей невинности, зная, что это значит для моей души. Я ушла из дома, смирившись с тем, что, возможно, никогда не впишусь в общество. Я присоединилась к «Связанным», зная, что мои товарищи по группе ненавидят меня. Я наполнила все свое существование испытаниями. Они давали мне цель, причину продолжать сражаться до кровавого конца и отвлекали от осознания того, что на другой стороне меня ничего не ждет. Я могла бы жить сейчас и забыть все это позже.

И снова дух неповиновения смотрел мне в глаза, ожидая, что я подниму перчатку. Я выучила музыку «Связанных». Я заслужила их уважение и монополизировала их желания.

Но я не могла этого сделать.

Я не смогу сделать то, на что надеялась Они, когда выбирала меня. Все, что я в конечном итоге делала ‒ складывала свои осколки поверх их. Боль ‒ это все, что я могла предложить «Связанным». Это и мою гитару.

ТРИДЦАТЬ ТРИ

— Вы победили, — сказала мне Брэкстон, как только мы вернулись в автобус.

Лорен, Рик и я столпились у двери, потому что она не позволила нам сделать ни шагу дальше. Она стояла с высоко поднятой головой и расправленными плечами, но меня беспокоил холод в ее глазах. Брэкстон смотрела на нас так, как будто я никогда не был внутри нее, как будто она никогда не чувствовала прикосновений Лорена, и ее одежда не была сорвана ебанным Риком всего несколько часов назад.

На ней даже были все наши метки.

Уставившись на то место, где мой засос начал тускнеть, я заставил себя оставаться на месте. Без сомнения, она не была бы рада, если бы мой рот коснулся ее прямо сейчас.

— О чем ты говоришь? — потребовал Лорен. Он протиснулся мимо меня, чтобы приблизиться к Брэкс, как будто мог помешать ей сказать или сделать то, что последует дальше.

— С этого момента я бы хотела, чтобы