Настоящий джентльмен - Дэнис Аллен

Монтгомери-Мэнор,

Гемпшир, Англия,

15 октября 1817 года

– Что ты читаешь, любимая, и почему так радостно улыбаешься?

Сэм оторвалась от письма и посмотрела на мужа. Он только что вернулся с прогулки верхом и, стоя в дверях, снимал перчатки. У него раскраснелись щеки, глаза сверкали. В замшевых лосинах, высоких сапогах и зеленой куртке лесника, он был необычайно хорош и очень напоминал сельского сквайра. Со дня их свадьбы минуло четыре месяца, но при виде Джулиана у Сэм по-прежнему сладко замирало сердце.

Желая подразнить его, она сунула письмо в карман платья.

– Сегодня я получила весточку из Америки, – обронила она. – Угадай, от кого?

Джулиан не спеша бросил на столик у двери перчатки и, изогнув брови, медленно подошел к ней. В уголках его губ играла еле заметная улыбка.

– Вероятно, президент наконец соизволил поблагодарить или, скорее, побранить тебя за то, что назвала в его честь своего известного дурной репутацией пса.

– Нет, – покачала головой Сэм и кокетливо на него посмотрела. – Президент Мэдисон здесь ни при чем.

– Значит, от Форда, который умоляет тебя приехать в Виргинию, – поразмыслив, предположил Джулиан. Он подошел к дивану с бледно-желтой шелковой обивкой, скрестив руки на широкой груди и пристально глядя на Сэм. – Может быть, он уже развелся с Кларой и запер ее на конюшне с лошадьми, и теперь ему требуется новая жена.

– Какой у меня недогадливый муж, – рассмеялась Сэм. – Тебе не хуже меня известно, что он без ума от своей жены. А письмо – от Клары. Она ждет ребенка!

– Правда? – Джулиан приподнял брови, выражая неподдельный интерес. – Уверен, что они оба этому рады.

– Клара буквально счастлива. Она мечтала о ребенке с того самого мгновения, как они обвенчались. – Сэм нахмурилась. – Как ты думаешь, почему она так долго не беременела?

– Любимая, они только в апреле поженились, – с недоумением произнес Джулиан.

– Но Аманда забеременела во время медового месяца, а я – в первую ночь, когда мы были у моей матери на Аппер-Уимпол-стрит.

– Должно быть, все дело в естественном превосходстве англичан над американцами, – сдержанно заметил маркиз.

– Нет. Я бы сказала, все дело в естественном превосходстве мужчин из рода Монтгомери над всеми остальными, – торжественно заявила Сэм.

– Моя дорогая девочка, не заставляй меня краснеть, – смутился Джулиан.

– А ты меня – так долго ждать твоего поцелуя, – в тон ему ответила Сэм. – Или я стала для вас чересчур толстой, милорд?

– Чересчур толстой? – Джулиан хмыкнул. – Пока ничего не видно.

Сэм поднялась с кресла и положила руку на живот.

– Очень даже видно, Джулиан, – возразила она. – Иди… потрогай.

– Могу ли я устоять против такого искушения? – усмехнулся он и подошел к жене. – Но сначала поцелуй. – Он обнял Сэм и прильнул к ее губам. Его руки тем временем ласкали ее тело с искусством, которое она успела оценить по достоинству. Когда очередь дошла до груди, уже немного набухшей, Сэм пожалела, что они не в спальне.

– Господи, – пробормотала Сэм, когда они оторвались друг от друга. Ее лицо разрумянилось, тело изнывало от истомы. – Теперь ты вогнал меня в краску. А что, если бы сейчас вошла мама?

– Да твоя мама и глазом не моргнула бы, – отозвался Джулиан.

– Ты прав. – Сэм рассмеялась. – Ладно, хватит меня целовать, лучше потрогай живот. Уверяю тебя, я сильно растолстела с…

– С сегодняшнего утра? – пошутил он и приложил свою большую ладонь к плоскому животу жены. – Если ты не забыла, мы утром занимались любовью, и я обследовал каждый дюйм твоего тела.

– Но ты не мог заметить, что… – Сэм осеклась, почувствовав внутри себя движение – словно всплеск золотой рыбки в воде. Округлив глаза, она взглянула на Джулиана и по выражению его лица поняла, что он почувствовал, как толкнулся у нее в животе малыш.

– И давно он брыкается? – ошеломленный, спросил Джулиан.

– Он? – переспросила Сэм.

– Конечно, – ответил Джулиан.

– Уже с месяц. Но делает это спонтанно. А сейчас словно по заказу. Видимо, услышал папин голос.

– Умненький маленький мальчик, – заключил Джулиан, и довольная улыбка тронула его губы. – Как ты думаешь, когда ему стукнет двенадцать, он будет таким же послушным?

Сэм не успела ответить, как дверь внезапно распахнулась, и в комнату вплыла ее мать. За ней следовали Зевс и Нептун с высунутыми розовыми языками. Джулиан и Сэм отпрянули друг от друга, но все еще держались за руки.

– Джулиан, – начала Женевьев ворчливо. Легкие юбки ее розового платья широкими волнами колыхались у ее изящных ножек, обутых в атласные туфельки, когда она стремительной походкой направилась к ним. – О чем только ты думал, беря псов с собой на прогулку? Несчастные животные выбились из сил! Вылакали каждый по ведру воды!

– Я их с собой не звал, – сухо отозвался Джулиан. – Наоборот, сделал все, чтобы заставить их вернуться: умолял, просил, приказывал, но они будто не слышали. Норов свой показывали.

– Они преданы тебе, Джулиан, – со смехом произнесла Сэм и потрепала собак по голове. Псы радостно завиляли хвостами, заискивающе заглядывая в глаза хозяевам, затем затрусили к пылающему камину, рухнули на плетеный коврик и сладко уснули.

– Несчастные животные, – озабоченно сокрушалась Женевьев, бросая выразительные, полные сочувствия взгляды на нагулявшихся и вполне довольных жизнью псов. – Что станет с вами, когда я уеду на следующей неделе в Лондон?

– Но, мама, я думала, ты побудешь с нами еще две недели? Ты просто не можешь сейчас уехать!

– Я должна, дорогая, – произнесла Женевьев. – Через месяц премьера моего нового спектакля «Жанна д'Арк». Потребуется время для репетиций. К тому же в любой момент могут нагрянуть твоя сестра и брат Джулиана. Они останутся с вами до Рождества. У вас будет полно народа.