Лабиринты судьбы - Марина Преображенская

— Ага, ключом… Гаечным. — Он выразительно взглянул на нее. — И в основном по голове.

Некоторое время он смотрел на блондинку, потом повернул растерянно лицо ко мне и тут же улыбнулся.

— Ну вот, такая была легенда… — Он с сожалением пожал плечами. — Только хорошенькой девушке пургу наметешь, как наши бдительные граждане весь кайф сломают.

Я почувствовала, что он сейчас поднимется, и едва уловила это движение, как вспомнила о своей вполне определенной задаче подержать его еще по меньшей мере минут десять.

— О! — как будто обрадовалась я. — Это даже забавно! У меня был давний школьный приятель, похожий на тебя, словно твое отражение, и его звали так же, как тебя, — Славик!

— Так это же я и был! — вновь приободрившимся голосом подхватил он игру. — У меня была одноклассница — твоя копия, и ее величали Светланой.

— Вот ты и прокололся! — засмеялась я, словно ребенок, одурачивший взрослого дядю. — Думаешь, я Света?

— Нет?

— Мне кажется, Сема… То есть, Славик, что каждый человек, вынужденный пребывать по воле слепого случая в этой скучной земной оболочке, имеет право на некоторый художественный вымысел. Кто-то этот вымысел фиксирует и обзывает какой-нибудь формой искусства, а кто-то просто живет этим вымыслом, но его почему-то бездарное окружение низводит к рангу вруна. Ведь это же несправедливо, не так ли? — Я взглянула в его настороженные, внимательные глаза. Он кивнул:

— Несомненно, очаровательная. — И сделал глоток остывшего кофе.

— Ведь скучно же всю жизнь быть Славиком. Как загрузили, так и тащи. Правда?

Он вдруг наполнился светом, все так же вдохновенно заглядывая в мое лицо. Он определенно мне нравился. Я говорила какие-то глупости и параллельно думала, что не иначе, как денежные затруднения вынудили его пересесть за баранку и стать безынициативным, послушным и безотказным водилой.

— Знаешь, — сказал он, допивая кофе и осторожно ставя чашечку на блюдце. — Я тоже об этом думал. Ведь если не преображать свою скучную жизнь и не преломлять ее в воображении, то какой же однообразной и безрадостной она становится.

Девица в недоумении переводила взгляд с меня на Славика, потом вновь на меня, но, видимо так и не вникнув в суть наших велеречений, удалилась в сторону туалета, напоследок многозначительно фыркнув.

Славик отпил из высокого фужера напиток, заказанный в самом начале беседы, посмотрел на меня и уже безо всякой игры заинтересованно спросил:

— А как же тебя зовут?

— Угадай.

— Разве у нас викторина? А что я получу в награду за правильный ответ?

— Пусть это останется сюрпризом, — слукавила я, опустив подбородок на подставленную ладошку.

— Оля?

— Э-э-э… — протянула я и резко добавила: — Нет. Даю еще две попытки.

Опьянение игрой сродни наркотическому опьянению. Когда уже кажется, все, довольно, какой-то чертенок сидит в тебе и требует продолжения. Славик азартно взглянул на меня, будто за победу в конкурсе ему обещана самая очаровательная Мисс Мира.

— Ирина? — неожиданно резко спросил он.

Я вздрогнула и чуть было не согласилась, но, промолчав, отважно подняла на него свои лживые глаза и, слегка помешкав, промолвила:

— Что ж, попытка не пытка… А еще разок а?

Он призадумался и медленно, с надеждой глядя на меня, предположил:

— Может быть… Ну, допустим, Татьяна… Нет? Угадал?

— Вообще-то, одно из трех названных имен — мое. Только вот… — Я оттягивала время и заодно просчитывала следующий ход затянувшейся игры. Неожиданно распахнулась входная дверь, и в ресторан вошла синевласка, как я окрестила про себя приятельницу Славика.

Она подплыла к нам неторопливо, будто лепесток на высокой волне вдохновения, и, положив руку на плечо Славика, участливо проворковала:

— А что это ты блондиночку свою покинул?

Я уже совершенно забыла об этой девице. После того, как она отошла от нас, я потеряла ее из виду и даже не заметила, когда она успела выйти из ресторана.

Почему-то я решила, что речь идет именно о ней, и вот сейчас начнутся упреки, слезы, заламывание рук, короче, сцена, которую принято называть семейной. А весь этот вкрадчивый интимный тон лишь приготовление к стихийному бедствию.

— Тебе-то что? — невежливо отозвался Славик.

«Надо же, как он груб со своей девушкой!» — подумала я. Под ложечкой у меня засосало, и я уже приготовилась покинуть эту сладкую парочку, но девица безразлично хмыкнула и, удаляясь от нас, проронила:

— Да мне-то, собственно, ничего… Я просто думала, что твой хозяин тебя сместил.

— С чего бы это? Глупости тоже еще!

— А кто же ее увел? — Она неопределенно махнула рукой в сторону двери. — То стояла, а тут нет.

— Ну и шуточки, — произнес Славик с кажущимся безразличием, но весь как-то напрягся, вытянулся, даже как будто вырос сантиметра на три.

— Как хочешь. — Девица подошла к стульчику рядом со все еще покачивающейся, будто медитирующей парочкой и облокотилась на стойку бара.

— Володенька, как всегда, — небрежно бросила она гибкому чернявому бармену. — Двойной кофе и коньяк.

Славик без промедления вскочил и кинулся к двери.

«Вот так девочка у него! Вот так Прекрасная Дама!» — ревниво подумала я. За мной так никто не бегал, это уж точно.

На коричневой поверхности стойки осталась почти полная пачка «Винстона», а в пепельнице столбиком дотлевала невыкуренная сигарета.

Я отпила кока-колы и, решив, что здесь мне больше нечем заняться, поднялась со стульчика. Бармен вежливо улыбнулся мне, как, должно быть, его учили улыбаться всем посетителям этого заведения, и легким кивком головы попрощался. Я ответила тем же.

Я сделала пару шагов к гардеробу, все еще размышляя о непостоянстве и неверности мужчин. Достаточно их вдохновить одним отсветом обнаженного бедра, как они переполняются нетерпеливой страстью, но стоит задеть их ранимое самолюбие ответной неверностью, и они уже готовы, подобно рассвирепевшему Зевсу, метать громы и молнии, призывая негодницу к ответу.

Так я размышляла в течение нескольких секунд, как вдруг мимо меня пронесся ураган.

Славик стремительно пролетел на второй этаж, оставляя за собой фосфоресцирующие потоки. «Что бы это могло быть?» Я остановилась в ожидании развития событий.

По лестнице торопливо спускались трое. Впереди шел босс, за ним взволнованный телок, и замыкал это шествие преломленный в пояснице, жалобно присюсюкивающий и оправдывающийся Славик.

— Александр Николаевич… Я только на секундочку. В клозет сбегал… Так приперло, понимаете! И — ни-ни! Бог свидетель! Вышел, а тут такой конфуз. Хвостиком мазнула… Хоть бы увидеть, какая зараза…