Девять шагов друг к другу - Айрис Джоансен

Фрэнки улыбнулась.

– Правда, забавно, что Чарли позвал Джейка?

– Чарли очень умный.

Фрэнки кивнула.

– Как наш Чарли. Я правильно назвала жеребца в честь Чарли, правда? Может, Чарли это бы тоже понравилось. Как ты думаешь?

– Думаю, Чарли гордился бы, что жеребец, который тебя спас, назван в его честь.

– Знаешь, когда я лежала в песке с Маэстро, то думала о Чарли. И все время слышала его музыку. И от нее мне было как будто… тепло. Я больше не боялась.

Грейс сглотнула – спазмы сжимали горло.

– Хорошо, Фрэнки.

– А когда пришел Джейк, я поняла, что все будет в порядке. И не потому, что он мой отец. У некоторых моих подруг отцы неудачники.

– А тебе нравится, что Джейк твой отец?

– Не знаю. – Фрэнки покачала головой. – Это… странно. Мне нужно привыкнуть.

– Ты меня осуждаешь?

Фрэнки удивленно посмотрела на нее.

– Почему? Мне нравится Джейк, но ты моя мама. Я тебя люблю. И нам было хорошо без него.

Грейс усмехнулась.

Когда через сорок пять минут Грейс появилась у загона, там стоял шейх и разглядывал лошадей.

– Похоже, буря им не повредила.

– Ваши пластиковые маски очень помогли. Но вы были правы: обе лошади сильно потели. Вчера вечером мы с Фрэнки почистили их и промыли им глаза. – Она поморщилась. – Замучились.

– Я удивлен, что вы вообще смогли это сделать.

– Я тоже. Наверное, в минуту опасности они научились немного нам доверять.

– Исключительные лошади, – сказал шейх. – Я помню, как восхищался ими, когда их тренировал Бертон, но с тех пор успел забыть, какие они красавцы. Что вы собираетесь с ними делать? – Он улыбнулся. – Возможно, меня можно убедить, чтобы я взял их на свое попечение.

– Вы очень добры. – Грейс улыбнулась ему в ответ. – Полагаю, наследники Бертона имеют на них право, но вряд ли захотят их забрать. У них была нелегкая жизнь, и я не хочу рисковать, подвергая их новым испытаниям.

– Я очень добр к моим лошадям.

Грейс покачала головой.

– Я обещала Чарли, что позабочусь о нем. И выполню обещание.

Шейх кивнул:

– Понимаю. Ответственность. – Он повернулся. – Мне пора возвращаться в свой лагерь и заняться тем, за что отвечаю я. Рад был познакомиться. Надеюсь еще увидеть вас и вашу дочь.

– Вы были очень добры, но, как мне кажется, мы с Фрэнки какое-то время будем держаться подальше от этой части планеты.

– Воспоминания тускнеют, а я покажу вам ошеломляющую красоту пустыни.

– Эта буря меня действительно ошеломила.

– Верно. – Он усмехнулся. – Но и подарила нам шанс.

Грейс долго смотрела ему вслед.

– Он не преувеличивал. – Повернувшись, она увидела Килмера. – Адам всегда говорит то, что думает. Он очень гордится своей пустыней и понимает, ты провела тут не самые лучшие дни.

Грейс покачала головой.

– Я хочу домой.

– На ферму Чарли?

Она кивнула.

– Фрэнки нужно вернуться к нормальной жизни. А я должна попрощаться со своим другом Чарли. Я не успела. Закажу поминальную службу, если его друзья этого не сделали.

– Да, понимаю. – Килмер оглянулся на лошадей. – А я с чем останусь?

– Что?

– Я не отпущу тебя. Ни тебя, ни Фрэнки.

Пьянящая радость буквально захлестнула ее.

– У тебя нет выбора. Мы обе тебе не принадлежим.

– Тогда я займусь этим и сделаю все возможное, чтобы принадлежали. – Килмер снова посмотрел на нее. – Фрэнки не будет так упрямиться и готова дать мне шанс. Она рассказала мне: ты ей призналась, что я ее отец. Почему?

– В тот момент я думала, что так надо. – Грейс облизнула губы. – Фрэнки отнеслась к этому нормально. А как она вела себя с тобой?

– Словно так и надо. Ни слез, ни объятий. Я чувствовал себя как на экзамене. Но я не удивляюсь. Ничего другого и не ожидал. Нужно, чтобы мне всего лишь дали шанс. – Он понизил голос. – Шанс, Грейс.

– Я же обещала, что разрешу тебе с ней видеться.

– Шанс с тобой, Грейс. Шанс построить с тобой жизнь.

Она помотала головой.

– Нам не на чем строить. Ах да, секс. Этого недостаточно.

– Но это отличное начало. – Он помолчал. – И мне кажется, кроме секса, у нас есть еще кое-что. Уважение, симпатия… возможно, любовь. По крайней мере с моей стороны. Ты мне не безразлична. Может, дадим нам обоим шанс выяснить, что именно существует между нами? – Он улыбнулся. – Обещаю, скучать не придется.

Глядя на Килмера, Грейс почувствовала, как ее накрывает жаркая волна.

– Я не хочу, чтобы меня развлекали.

– Хочешь. Ты прямо сейчас вспоминаешь, как нам было хорошо. А мне и вспоминать не надо. Это чувство все время со мной.

Она покачала головой.

– Мне это сейчас не нужно. Я не понимаю, какие чувства к тебе испытываю. И не знаю, хочу ли рисковать, впустив тебя в свою жизнь и жизнь Фрэнки.

Килмер вглядывался в ее лицо.

– Понимаю. Я тебя тороплю. Ладно. Отступлю пока и дам тебе немного времени. – Он сжал губы. – Не очень много. Когда ты хочешь вернуться в Алабаму?

– Как можно скорее. Нужно заказать транспорт для Чарли, Хоуп и жеребенка.

– Это потребует времени. У тебя нет документов на лошадей, а организовать их доставку в США из другой страны не так-то просто.

Грейс нахмурилась. Да, о логистике она как-то не подумала.

– Черт.

– Завтра я отправлю тебя и Фрэнки в Штаты. Попрошу Адама прислать несколько человек, которые помогут мне с лошадьми, пока я улажу формальности. Годится?

– Да, спасибо.

– Не нужно благодарить. Я хочу заботиться о тебе. Следует наверстать упущенные годы. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – И пока я не доставлю этих лошадей к тебе, мы будем поддерживать связь. Буду звонить каждый вечер, и мы будем разговаривать, чтобы лучше узнать друг друга. Может, невозможность прикоснуться друг к другу облегчит интеллектуальное общение. – Килмер повернулся и пошел к палаткам. – Приступаю немедленно.

– Килмер.

Он оглянулся.

– А двигатель? Ты по-прежнему хочешь его найти?

– Да, черт возьми.

– А если найдешь, ЦРУ отдаст его тебе?

– Если я сумею достаточно быстро все провернуть. Право владения – это девять десятых законодательства. – Он ухмыльнулся. – А год назад я подстраховался. Нашел двух законных наследников и выкупил все права на имущество Бертона. Предложил им сто тысяч долларов и десять процентов от того, что мне удастся отыскать. Они посчитали меня безумцем, который строит воздушные замки, взяли деньги, подписали бумаги и были таковы.