Старше - Дженнифер Хартманн

Задумавшись, она обхватила рукой стакан с содовой и кивнула.

— Вы, ребята, не любили уродливые части друг друга настолько, чтобы оставаться вместе.

Обдумывая ответ, я смотрел на свои руки, понимая, что иногда они не способны удержать все детали вместе. Даже самые красивые.

— Ты знаешь, я по-прежнему очень люблю и уважаю твою маму. Это никогда не изменится. Но думаю, что когда кто-то, кто тебе дорог, предает тебя, ничто не может склеить эти разбитые кусочки обратно, — объяснил я. — Вспомни тот пазл, который мы собирали несколько недель пару лет назад.

— Конечно. С Микки-Маусом.

— Божья коровка была еще щенком и погрызла один из кусочков. Мы собрали весь пазл, но один кусочек был испорчен, так что он так и не встал на место. Ты так сердилась. Ты сказала, что из-за этой испорченной части пазл никогда не будет идеальным, как бы я ни старался исправить его.

В ее глазах мелькнуло понимание, и она отвернулась, прикусив губу.

— Я просто хочу сказать, что некоторые вещи хороши, пока они существуют. Нам было весело собирать кусочки вместе, как и у нас с твоей мамой было много прекрасных моментов на протяжении наших отношений. Но конечный результат все тот же — сломанный пазл.

Прерывисто вздохнув, она уставилась в окно, сцепив руки на коленях.

— Да, я понимаю. Наверное, мне казалось, что вы все еще любите друг друга и хотите попробовать снова.

— Эта любовь — остаточное чувство, связанное с тобой.

— Понятно, — сказала она. — Галлея считала, что я выдаю желаемое за действительное. Видимо, она была права. — Пожав плечами, она послала мне застенчивую улыбку. — Я просто хочу, чтобы вы были счастливы. Вы оба. Вы, ребята, всегда работаете, всегда одни. Может, есть кто-то еще?

Моя грудь сжалась от этого вопроса.

Мышцы напряглись, сердце заколотилось, я сжал руки в кулаки и уставился в стол. Я не смог сдержать ни кратковременный блеск в глазах, ни правды, промелькнувшей в них.

Ее темные брови заинтригованно приподнялись. Она ахнула.

— Есть. Кто она?

— Никто. — Я сказал это слишком быстро, мой голос предательски дрогнул. — Никого нет.

— Ты такой лжец.

— У меня никого нет, Тара.

Отчасти это было правдой. Мы с Галлеей не были вместе — не совсем. Мы просто занимались сексом, и у этих отношений был срок годности.

Наморщив нос, она сдула с глаз прядь волос, а затем отбросила ее назад. Она бесцельно уставилась в окно, видимо, обдумывая, насколько плохо я был подготовлен к тому, чтобы скрывать что-то.

— Ты можешь рассказать мне, знаешь ли. Это не сломает меня.

Она даже не представляла, насколько ошибалась.

Я опустил подбородок на сцепленные ладони, локти уперлись в стол почти так же сильно, как зубы впились во внутреннюю поверхность щеки.

— Я знаю.

— Я поддержу тебя, кем бы она ни была.

Мои глаза закрылись, когда раскаленное добела чувство вины хлынуло мне в кровь, — тошнотворное чувство, от которого вены стыли, а сердце гнило в груди.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете? — признался я, и мой голос сорвался с сокрушительным хрипом.

Мне нужно было это сказать. Мне нужно было, чтобы она знала.

Тара пораженно смотрела на меня, ее щеки порозовели, а глаза расширились от переполнявших ее эмоций.

— Конечно, я знаю. — Она потянулась к моей руке через стол и сжала ее. — Я тоже тебя люблю. Ты, пожалуй, самый лучший отец на свете.

Когда я наклонился вперед, в моих глазах снова зажегся огонек.

— Я не знал, что у меня есть конкуренты.

— Их нет. Всем известно, что ты будешь доминировать.

Я усмехнулся.

— Они просто знают, что я выбью из них все дерьмо, чтобы занять первое место.

После ее хихиканья разговор вернулся в более легкое русло, и мы возобновили наше игривое подшучивание и битву картошкой фри.

Но чувство вины все равно осталось.

Вина за предательство, лекцию о котором я только что прочитал своей дочери.

Вина за слабость.

Вина за ее лучшую подругу.

Мою «Wonderwall19».

Но стена между нами была какой угодно, только не чудесной. И я боялся, что мы все находимся в шаге от того, когда эта стена рухнет и погребет нас на шесть футов под собой.

ГЛАВА 26

Бывает беспорядок, для устранения которого хватает кухонной тряпки, а бывает такой, что требует швабры и ведра. Некоторые беспорядки затапливают другие помещения, что превращает мелкие неудобства в острые раздражители. А иногда случаются катастрофы высшей категории, нового уровня, которые заставляли вас разгребать обломки, обдумывая каждый неверный шаг, каждый ошибочный поворот, которые привели вас к этому.

Мы не были ни тем ни другим.

Мы были в полном дерьме.

Это было не пятно на ковре, которое можно оттереть, и даже не кропотливая работа, требующая много часов ручного труда, чтобы исправить то, что было сломано; это был безжалостный поток, уничтожающий все на своем пути. И когда я смотрел на ее поцелованные солнечным загаром части тела, запутавшиеся в серебристых простынях, на ее волосы, золотой рекой рассыпавшиеся по моей подушке, я задавался вопросом, сможем ли мы когда-нибудь выбраться на поверхность и снова дышать чистым воздухом.

Солнечный свет проникал в окно моей спальни, рассыпаясь бледно-желтыми полосами на ее щеке. Она была чертовски великолепна. Сладкая невинность окутывала ее, смешиваясь с греховными воспоминаниями о прошедшей ночи.

Мы спали вместе уже две недели.

Я не гордился этим, и уж точно не ждал от этого ничего большего. Это было все, что мы могли получить.

Я поставил чашку с горячим кофе на прикроватную тумбочку и опустился на матрас, затем обнял ее одной рукой и притянул к своей обнаженной груди. Я прилагал чертовски много усилий, чтобы не дать эмоциям заглушить разум и позволить этому быть именно тем, чем оно было — запретным романом, который будет жить в тени и никогда не увидит света дня. Я никогда не приглашу ее на ужин, не возьму за руку и не надену кольцо на ее палец.

Я четко и ясно изложил свои намерения, и Галлея утверждала, что ее все устраивает. Но я знал, что даже самые продуманные планы часто рушатся и остаются разбросанными по полу на месте убийства.

Галлея проснулась и сонно вздохнула, от этого звука у меня заколотилось сердце. Она повернулась ко мне, ее длинные ресницы распахнулись. Блаженная