Опасная близость - Элизабет Торнтон

Роджера поддержал один джентльмен, потом другой. Питер Фаррел молчал и внимательно наблюдал за Пенном.

Шутка Битти имела успех, а это случалось нечасто, и он продолжал стараться, оказавшись в центре внимания.

– Мы обсуждали эту историю, – сказал он, оглянувшись на остальных, – и пришли к разным мнениям. Я считаю, что слух об испанской вендетте – это отвлекающий маневр. – Увидев, что Пени осовело смотрит на него, он добавил: – Несколько месяцев назад в Гайд-парке было совершено нападение на Маркуса. Совсем недавно он то ли отослал жену в Испанию, то ли где-то спрятал. Ясно, что он боится за ее жизнь. А теперь я спрашиваю тебя, кто окажется в выигрыше, если Маркус умрет?.

– Кто? – тупо переспросил Пенн.

– Как кто, его наследник, вот кто, а не какой-то там стрелок, которого тут же схватят, стоит ему только близко подойти к офицеру и джентльмену. Ты выиграешь от смерти Маркуса, Пенн. Я говорю о тебе.

Громко смеясь, словно это была остроумная шутка, все занялись обедом. Разговор продолжался, но Пенн все не мог собраться с мыслями. Что-то мучило его, что-то очень важное, на что намекали слова Битти и что он обязательно вспомнил бы, не будь настолько пьян.

Но тут принесли бургундское, и он забыл обо всем. Отказаться пить значило показать, что он слабее других. Нет, он не хочет, чтобы его прозвали монахом.

«Убийца?..» Кто-то сказал, что он убийца, вдруг вспомнилось Пенну. Разрозненные обрывки того, что сказал Битти, всплывали в памяти, но прошло еще немало времени, пока смысл сказанного дошел-таки до него.

Он внезапно вскочил и заорал:

– Позовите полицию!

Приятели в изумлении повернулись к нему и разразились хохотом. Пени отшвырнул стул и шатаясь пошел к двери. Но сделал лишь несколько шагов и повалился на пол.

Фаррел отвез его домой. К этому времени Пени с трудом мог вспомнить, как его зовут. Единственное, что он еще помнил, когда камердинер укладывал его в постель, что нужно разыскать брата и сказать ему нечто важное.

Катрин, уже в сотый, наверное, раз прочитав свою статью в «Джорнэл», вздохнула, отбросила газету, проверила пистолет, тоже, наверное, в сотый раз, и положила рядом с собой на стол.

Эми посмотрела на нее поверх книги, которую читала.

Катрин принужденно улыбнулась сестре.

– Зря я, наверно, так нервничаю. Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь, что все это глупости. Никто не клюнет на нашу наживку. Всякому понятно, что, будь у меня какие-то серьезные улики, я давно бы ими воспользовалась.

Эми, только делавшая вид, что читает, отложила книгу. Она тоже сильно нервничала.

– Думаю, ты права, – сказала она.

Катрин это не успокоило.

– По крайней мере, рассказать мне, что происходит, Маркус был обязан. Забрал мою статью и рисунки и носу не кажет.

– Кэт, он знает, что делает, – попробовала Эми урезонить ее. – Он боится, что следующей жертвой стану я. Так что ты делаешь свое дело – охраняешь меня.

– Знаю. Меня только одно тревожит: что он хочет справиться с этим в одиночку, без помощников.

– Минуту назад ты говорила, что опасаться не чего, никто не клюнет на его наживку, – возразила Эми.

– Ну да, ну да. Может, выпьем чаю с печеньем? Кухарка, я знаю, уже легла, но слуги еще не спят.

– Я не голодна.

– Я тоже.

Они посмотрели друг на дружку, улыбнулись и отвели глаза. Три дня, пока не появился номер газеты со статьей Кэт, они никуда не могли выйти, кроме сада. Им было хорошо вместе. В эти дни сестры подолгу разговаривали, главным образом о прошлом. Единственное, о чем они старались не заговаривать, – это о будущем.

– Поговори со мной… расскажи о Ротеме, о его семье, – попросила Эми, которой не понравилось выражение глаз Катрин.

Катрин помотала головой.

– Это бессмысленно, сидеть и ждать тут. Я должна отправиться к нему. Если с ним что случится, а я не смогу ему помочь, никогда не прощу себе этого.

Эми было запротестовала, но потом согласилась с Катрин. Будь на месте Маркуса Эль Гранде, она поступила бы точно так же.

– Только будь осторожней, – сказала она и неожиданно для себя добавила: – Да поможет тебе Бог!

Проведя ночь в молитвах перед алтарем, Эль Гранде вернулся в свою келью. Его молитвы были услышаны. Теперь он знал, куда направится из аббатства. Завтра он покинет Марстон и никогда не вернется сюда.

На столе лежал последний выпуск «Джорнэл». Роберт удивился, увидев газету, но удивление мгновенно исчезло, стоило ему найти статью и рисунок Катрин.

Он сел и стал читать.

Несколько минут спустя он уже торопливо сбрасывал сутану, чтобы переодеться в обычное платье. Лицо его было мрачно.

Маркус потер глаза, зевнул и расправил затекшие мышцы. Ночь он провел в доме Катрин в Хэмпстеде, дремля вполглаза в закутке за книжным шкафом, где Катрин хранила свои испанские вещи. Сквозь щель между шкафом и стеной он видел, что тьма за окном начинает помалу рассеиваться. Скоро рассвет. Похоже, он просчитался. Он был настолько уверен, что убийца заявится этой ночью, что предусмотрительно удалил стариков Мак-нолли из дому.

Он уже собрался выйти из своего укрытия, как за стеклянной дверью появилась неясная тень, потом к стеклу приникло чье-то лицо. Маркус не зажигал свечей, чтобы не спугнуть злодея, но в камине еще тлели угли, отбрасывая в комнату неверный свет. Маркус положил ствол пистолета на левый локоть и приготовился достойно встретить гостя.

Послышался легкий скрип, потом щелчок, и стеклянная дверь на террасу распахнулась, впустив волну холодного зимнего воздуха.

В доме царила тишина. Человек подошел к столу и принялся один за другим выдвигать и обшаривать ящики; через минуту он прошел мимо укрытия Маркуса.

– Стой, или я вышибу тебе мозги! – приказал Маркус и шагнул в комнату.

Мужчина медленно повернулся.

– Бросай оружие, – скомандовал Маркус, – и подыми руки!

– Я безоружен, – ответил человек голосом Эль Гранде.

– А, так это ты! Слышал, что я сказал? Подыми руки!

Эль Гранде выполнил его приказание. Маркус взял с каминной полки вощеный фитиль, запалил его от углей и зажег свечи.

– Вы делаете ошибку, – сказал Эль Гранде.

– Ну конечно, все так говорят.

– Я пришел помочь вам.

Маркус улыбнулся.

– Ты пришел убить Катрин, но прежде хотел завладеть дневниками и рисунками. Тебе следовало бы уничтожить их раньше, когда была такая возможность. Ты рассчитывал, что мы не понимаем важности того, что находится в наших руках. Это был сознательный риск, но ты проиграл.

Эль Гранде рассмеялся: