Ночь ведьмы. Книга первая - Сара Рааш

– Почему бы не все сразу? – В комнату входит парень с озорной улыбкой, его длинные черные волосы струятся по спине. Думаю, он моложе Хильды, но не намного. Серебряные ниточки, прокалывающие кончики его ушей, свисают вниз. На руках у него несколько татуировок, подчеркивающих мускулы, но все же он не так разукрашен, как стражники, которые увели Фрици и Лизель на совет старейшин.

– Познакомься, это Кайден, – представляет его Хильда, когда юноша присаживается к столу. – Младший брат Бригитты. – Она поворачивается к нему: – А где остальные?

– Остальные? – переспрашиваю я.

– О, эти юнцы всегда бродят одной компанией.

– Мы не бродим! – возмущается Кайден. – Мы патрулируем. – Хильда бросает на него озадаченный взгляд, но Кайден указывает на меня большим пальцем: – Они не сомневались насчет этого.

– Да Отто кого угодно напугает: – насмешничает Хильда.

– Эй! – говорю я.

Но Кайден действительно выглядит испуганным. Он подскакивает, услышав мой голос, и я замечаю, что он выбрал стул поближе к двери, подальше от меня.

– Он воин, избранный богиней, – шепчет Кайден Хильде.

– Я вообще-то здесь, – бормочу я. – Слухи распространяются быстро.

– Разумеется, если речь заходит о воинах, – замечает Кайден, впервые встречаясь со мной взглядом. Он напоминает мне Йоханна и других молодых новобранцев из подразделения охотников – отчаянно пытающихся доказать свою состоятельность, сделать себе имя. Подобная страсть может побудить мальчика стать мужчиной, но может и заставить мужчину сделать неправильный выбор, поклясться в верности не тем людям.

– Тебе-то что с того, – спрашиваю я, – что Хольда назвала меня воином? Когда я прибыл, встретил целый отряд.

– Бригитта и остальные – стражники, а не воины, – напирает Кайден.

– О воинах ходят легенды, – добавляет Хильда. – О бойцах, избранных богиней, которые сражаются бок о бок с ведьмами. У них есть «предназначение». – На последнем слове она поднимает палец, отчасти с уважением, отчасти с насмешкой.

– Хильда! – восклицает Кайден, широко распахнув глаза.

Хильда бросает на него нетерпеливый взгляд, который мне отлично знаком.

– Если его выбрали воином, он заслуживает того, чтобы знать.

– Он не колдун.

– И все еще здесь, – замечаю я.

– А я не ведьма, – возражает Хильда, игнорируя меня.

– И моей сестре не следовало рассказывать тебе столько, сколько она рассказала! – огрызается Кайден.

Румянец заливает щеки Хильды, и она украдкой бросает на меня взгляд. Это… необычно для нее.

– Твоя сестра Бригитта? – спрашиваю у Кайдена, не сводя глаз с Хильды. Ее румянец становится еще ярче, и она отводит взгляд.

Кайден беззаботно кивает, не подозревая, что Хильда считает, будто ее дружба с Бригиттой – тайна. Я встаю на ноги и пересекаю комнату, чтобы взять еще пива, пока Кайден что-то тихо говорит Хильде. На окне висят маленькие букеты из сухих цветов – роз, а не трав, которые можно было бы использовать для приготовления пищи или варки пива.

Когда я возвращаюсь на место, Кайден наклоняется вперед, чтобы посмотреть на меня.

– У нас не было воина, избранного богиней, уже… лет сто, – говорит он. – Но если Хольда выбрала его…

– Она так сказала, – вставляю я.

– …тогда это, быть может, знак, которого мы все ждали.

– Знак? – не понимаю я.

Хильда объясняет:

– Некоторые ведьмы больше не хотят оставаться в Источнике.

Я растерянно моргаю. Но куда им идти? Здесь безопасно.

– Мы хотим сражаться, – восклицает Кайден, ударяя рукой по столу. – Мы не хотим убегать и прятаться!

Хильда одаривает его нежной улыбкой. Мальчику, должно быть, нелегко иметь такую сильную и уважаемую сестру.

– Так почему же вы сидите тут? – спрашиваю я. – Если вы хотите покинуть Источник, почему бы не уйти? – Он не может просто так разгуливать по Триру, разукрашенный языческими татуировками, но скрыть их было бы несложно. А в такой деревне, как та, откуда родом Фрици, наверняка ему бы обрадовались.

– Совет ценит Источник больше, чем людей, – отвечает за него Хильда. Она делает ударение на последнем слове, и по ее проницательному взгляду я понимаю, что она имеет в виду людей, не обладающих магией.

Кайден опускает взгляд на руки.

– Источник должен быть безопасным местом, – негромко говорит он. – Но он превратился в тюрьму.

Я смотрю на него достаточно долго, чтобы почувствовать неловкость. Тогда мой взгляд скользит к Хильде, и я знаю, что она меня понимает.

Наш родной дом тоже должен был быть безопасным местом. Но отец оказался тираном. Мы были детьми – куда мы могли пойти? Кто бы нам помог? Однажды я обратился к священнику нашей деревенской церкви в Бернкастеле. Я рассказал ему о жестокости отца, и священник только кивнул, похвалив моего отца за то, что тот не жалеет розог для избалованных детей. Хильда попыталась попросить помощи у соседки, но та, хоть и проявила сочувствие, рассказала нам об ужасах бездомной жизни, о тяготах существования без мужа и отца, которые могут защитить семью.

Я до сих пор помню, что сказала та женщина, когда выпроваживала нас из дома.

– Никому больше не говорите о том, о чем рассказали мне, – произнесла она. – По крайней мере, у вас есть крыша над головой. По крайней мере, вы в безопасности.

Безопасность.

Кайден прав.

Безопасность может стать тюрьмой.

– Среди нас есть те, – продолжает Кайден, встречаясь со мной взглядом, – кто надеется, что ваше прибытие означает, что мы больше не будем жить взаперти в Черном Лесу.

Фрици и Лизель настаивали на том, что Черный Лес является тем местом, где нам нужно быть, – мы так мучились, так далеко зашли, чтобы оказаться в месте, которое, возможно, никогда не было тем убежищем, на которое мы надеялись.

– Ходили слухи… – добавляет Кайден, бросая многозначительный взгляд на Хильду. – Совет намекал, что наших защитных чар недостаточно, чтобы удержать колдуна, который пошел против Источника.

Хильда хмурится.

– Совет слишком скрытен.

– Мы не знаем всех их планов. – Кайден пожимает плечами. – Но если среди нас теперь воин, избранный богиней, возможно, это изменит ситуацию…

Он смотрит на меня так, словно все надежды, которые он когда-либо питал, связаны со мной.

«Воин…»

Последние несколько лет я носил ярлык «охотника». Он помогал мне спрятаться, но я все же носил его. Однако я никогда по-настоящему не задумывался, что придется взять в руки меч, когда я покину хэксэн-егерей. Не задумывался, пока богиня не назвала меня воином.

Вот что Хольда имела в виду? Что я должен буду сражаться за Фрици и Источник и что, если буду сражаться достаточно хорошо, необходимость в защитном барьере отпадет?

Очевидно, что как барьер удерживает Дитера снаружи – по крайней мере, на данный момент, – он так же удерживает Кайдена и остальных ведьм внутри, как в ловушке.