Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель

Я украдкой вытерла пот со лба. Моя магия была почти на пределе. Слишком долго держала защитный контур. Но двигатель работал. Это было главное. Алексей говорил что-то про стабильность, про экономию, про будущее. Я не слушала. Смотрела на стрелку манометра, которая не дрогнула.

Двигатель снова загудел ровно. Радиатор нагрелся, воздух задрожал от тепла.

— ...и как видите, система стабильна, — продолжил Алексей, будто ничего не произошло.

Публика зааплодировала снова — громче, увереннее.

Я посмотрела на Завадского. Он хмурился. Его человек с длинными пальцами отвернулся.

Пальцы Завадского сжали трость так, что побелели костяшки. Человек с длинными пальцами что-то шепнул ему на ухо. Он кивнул, развернулся и вышел, не глядя на нас.

— Всё в порядке? — шепнул Дмитрий.

— В порядке, — ответила я.

Демонстрация закончилась через десять минут.

Алексей отвечал на вопросы, Григорий показывал чертежи. Публика окружила сцену, задавала вопросы, просила контакты.

Я стояла в стороне, смотрела.

К Алексею подошёл распорядитель, что-то сказал на ухо.

— Дамы и господа! — объявил он через минуту. — По распоряжению его императорского величества, демонстрационный образец отопительного двигателя признан лучшим на сегодняшнем съезде. Господа Медведев и Соколов приглашаются завтра во дворец для приватной встречи с императором.

Зал взорвался аплодисментами.

Дмитрий хлопнул меня по плечу. Григорий улыбался. Алексей смотрел благодарно и тепло на меня через головы.

Я сжала кулак.

Сделано.

Первый шаг — сделан.

Мы вышли из павильона, когда стемнело.

Линда несла ящик с образцом. Дмитрий насвистывал, Григорий что-то писал в блокноте.

— Завтра во дворец, — сказал Алексей. — Это шанс.

— Да, — ответила я.

— Ты молодец, Мира, — сказал Григорий. — Без тебя бы ничего не вышло.

— Вы тоже молодцы, — ответила я.

Мы сели в экипаж. Я смотрела в окно на огни столицы. На тысячи огней.

«Мы сделали это, Ирина. Мы почти у цели».

Линда положила железную руку мне на плечо.

Её металл был холодным, но в нём чувствовалась уверенность — такая же, как во мне самой. Мы сделали это вместе. Через страх, через усталость, через тех, кто хотел нам помешать.

Я улыбнулась.

Глава 49. Во дворце

Глава 49. Во дворце

На следующий день дворец встретил нас мрамором и золотом.

Высокие колонны, лепные потолки, огромные люстры из хрусталя и магических кристаллов. Наши шаги тонули в ковровых дорожках, а эхо терялось где-то под сводами.

Я шла за Григорием и Алексеем, стараясь держаться ровно. Линда осталась в экипаже, големов во дворец не пускали. Дмитрия тоже. Только участников презентации.

— Григорий Медведев? — спросил придворный в расшитом мундире, сверяясь со списком.

— Да, — ответил Григорий.

— А это?

— Мой ассистент, Алексей Соколов, — сказал Григорий. — И моя племянница.

Придворный посмотрел на меня с лёгким недоумением, но кивнул.

— Следуйте за мной.

Мы прошли через анфиладу залов. В каждом были портреты императоров прошлых лет, картины битв, гербы. Воздух был тяжёлым от истории.

— Не волнуйся, — шепнул Алексей. — Ты всё сделала. Теперь наша очередь говорить.

— Я не волнуюсь, — ответила я. — Я боюсь.

Он коротко сжал мою руку, незаметно для провожатого.

— Правильно. Страх помогает не ошибаться.

Приёмный зал оказался меньше, чем я ожидала.

Не огромная тронная зала, а уютная комната с высокими окнами, камином и длинным столом. У камина стоял мужчина в простом военном мундире без эполет. Лет сорока, с умными, внимательными глазами и лёгкой сединой на висках.

Император Владислав Первый.

Я узнала его по портретам, но вживую он был другим. Проще. И одновременно значительнее.

Я смотрела на него и думала: «Этот человек держит в руках судьбы миллионов. А сейчас решает мою». В груди колотилось, но я заставила себя дышать ровно. Нельзя показывать слабость.

— Господин Медведев, — он шагнул навстречу. — Я слышал о вашем изобретении. Говорят, вы совершили прорыв.

— Старались, ваше величество, — Григорий поклонился. Я тоже присела в реверансе, Алексей склонил голову.

— Показывайте.

Алексей и Григорий развернули чертежи на столе. Я стояла в стороне, сжимая в кармане пульт.

— Суть проста, — говорил Алексей. — Пар идёт по трубам, как вода. Специальные радиаторы отдают тепло в помещения. Один такой двигатель может обогреть целый квартал, а то и район.

— А распределение? — спросил император. — Как регулировать подачу тепла в разные дома?

— Вот, — Григорий показал схему. — Клапаны, которые открываются в зависимости от температуры. Всё автоматическое, без участия человека.

Император изучал чертежи. Я видела, как его глаза бегут по линиям. Он понимал. Настоящий инженер.

Он провёл пальцем по моей схеме распределительного узла. Точно по тому месту, где я больше всего гордилась решением.

— Хитро, — сказал он тихо. — Очень хитро.

Я чуть не улыбнулась. Но сдержалась.

— Экономия угля? — спросил он.

— До семидесяти процентов, — ответил Алексей.

— А затраты на внедрение?

— Окупятся за три зимы, — сказал Григорий.

Император кивнул, выпрямился.

— Хорошо. Я дам распоряжение о выделении средств на опытно-промышленную партию.

Я перевела дыхание.

В этот момент дверь открылась.

— Ваше величество, — низкий голос. — Простите, что без доклада.

Завадский.

Он вошёл, неся папку. Увидел нас и притворно удивился.

Я заметила, как его взгляд скользнул к моим рукам. К ожогам. Он всё знал. И человек с длинными пальцами из таверны, и всадники на дороге. Всё это была его сеть. Он давно следил за нами, с того самого момента, как Демьянов рассказал о странной племяннице стражника.

— А, господин Медведев. И вы здесь.

— Я пригласил их, — сухо сказал император. — Вы по делу?

— Да, — Завадский протянул папку. — Срочные бумаги. Но раз уж я застал... осмелюсь заметить, что эти изобретатели не так просты, как кажутся.

— В каком смысле? — император поднял бровь.

— Ходят слухи, что настоящий автор не Григорий Медведев, а его племянница, — Завадский кивнул в мою сторону. — А женщинам, как известно, заниматься инженерией запрещено.

Я замерла. Внутри всё оборвалось.

— И вы пришли сообщить мне об этом слухе, — император усмехнулся, — вместо того чтобы принести срочные бумаги?

— Я считал своим долгом...

— Вы считали своим долгом помешать полезному проекту, — перебил император. — Потому что он лишит вас доходов от угольных шахт и дровяных