Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель

Завадский побледнел.

— Ваше величество...

— Эти бумаги, — император взял папку, но не открыл. — Я изучу позже. А сейчас оставьте нас.

Завадский открыл рот, но император посмотрел на него так, что тот молча поклонился и вышел.

Дверь закрылась. Император вздохнул, и устало провёл рукой по лицу, по-человечески.

— Вы, наверное, думаете, почему я не посажу его прямо сейчас.

— Признаться, да, — сказал Алексей.

Император усмехнулся.

— Завадский мерзавец, это правда. Но он мерзавец, который держит в руке всю теневую экономику столицы. Схемы поставок, связи с восточными купцами, подпольные заводы. Если я сейчас его арестую, то полгорода останется без топлива, а армия без пушечного металла.

— И поэтому вы его терпите? — спросил Григорий.

— Я его контролирую, — поправил император. — У меня есть на него кое-что посерьёзнее. И он знает, что я знаю. Если он предаст, то я уничтожу не только его, но и весь его род. Он этого не допустит.

Тишина.

— Жестоко, — сказала я.

— Реалистично, — ответил император. — Власть — это не только добрые указы и парады. Это умение держать врагов ближе, чем друзей.

Он посмотрел на меня.

— Девушка, подойдите.

Я сделала шаг, второй. Руки дрожали.

— Это вы придумали двигатель?

Я молчала. Григорий и Алексей тоже.

— Не бойтесь, — он усмехнулся. — Я не кусаюсь. И, в отличие от некоторых, умею ценить талант, независимо от того, мужчина он или женщина.

Я подняла глаза.

— Да, — сказала я твёрдо. — Я.

Император кивнул.

— Я так и думал. Слишком умные глаза. И руки… Следы ожогов.

Я посмотрела на свои пальцы. Действительно, ожоги.

— И работы у вас, — он посмотрел на чертежи. — Тонкие, аккуратные. Не мужские. Женские.

— Женские? — переспросила я.

— Аккуратные, — повторил он. — Детальные. Я таких не видел даже в элитных мастерских. У нас любят брутальность, грубую силу. А здесь прямо ювелирная работа.

Я не знала, обижаться или гордиться. Выбрала гордость.

Он повернулся к Григорию.

— Вы рисковали, господин Медведев. Если бы узнали другие... — он кивнул в сторону двери, где только что скрылся Завадский. — Те, кто сидит в министерствах и привык решать всё через взятки. Они бы раздавили вас ради порядка. Но пока я здесь, этого не случится.

— Рисковал? — Григорий пожал плечами. — Я спасал талант. Она гений. Я не мог позволить, чтобы он пропал.

— Понимаю, — император кивнул. — Сам иногда нарушаю правила, если они глупые.

Он посмотрел на меня.

— Поэтому я сделаю так. Вы получите грант на развитие проекта. Официально господин Медведев будет числиться главным конструктором. Но я буду знать, кто на самом деле.

Я перевела дыхание.

— Спасибо, ваше величество, — сказала я.

— Не благодарите, — он поднял руку. — Докажите, что проект работает. А там, возможно, мы сможем изменить и правила. Никто не знает будущего.

Он подошёл к столу, взял какие-то бумаги. Император писал быстро, размашисто. Я смотрела на его руку и думала о том, что каждое движение пера сейчас меняет тысячи жизней. В том числе мою.

Протянул Григорию.

— Здесь приказ о финансировании. На первый этап вам будет выделено двадцать тысяч рублей. Потом отчётность, потом ещё двадцать. И так до полного внедрения.

Григорий взял бумаги, поклонился.

— Спасибо, ваше величество.

— Рано благодарить, — император усмехнулся. — Деньги выделены под конкретный результат. Через два года я хочу видеть тепло в бедных кварталах. И докладную записку о том, как можно масштабировать систему на весь город.

— Будет сделано, — ответил Алексей.

Император перевёл взгляд на меня.

— А вы, Мира… Я не могу официально признать вас конструктором. Закон есть закон. Но я обещаю: через два года, если проект окупится, я подпишу указ, разрешающий женщинам-инженерам работать под эгидой государственных проектов. С ограничениями, с наблюдением. Но это будет первый шаг.

Я сжала кулаки.

— Спасибо, ваше величество.

— Не подведите. Вы, Мира, берегите себя. Такие, как вы, меняют мир. Но мир не всегда готов меняться. Удачи.

Он кивнул, давая понять, что аудиенция закончена.

Мы вышли на крыльцо. Ноги подкашивались.

— Ну? — спросил Дмитрий, подбегая.

— Справились, — ответила я.

— И что он сказал?

— Грант дал, — улыбнулся Алексей.

— Да ну? — Дмитрий присвистнул. — А Завадский? Я его видел.

— Завадский ушёл несолоно хлебавши, — ответил Григорий.

Я смотрела на небо. Облака плыли медленно, солнце светило в глаза.

«Ирина, мы сделали это. Мы почти у цели».

Линда стояла у экипажа. Я подошла, погладила её по холодной железной руке.

— Мира, — окликнул меня Алексей, когда мы уже спускались по лестнице. — Ты как?

— Нормально, — ответила я. — Кажется, я только что продала душу императору.

— Не душу, — усмехнулся он. — Талант. И он в хороших руках.

— Поехали домой, — сказала я. — Делать грандиозные дела.

Эпилог

Эпилог

Два года пролетели как один день.

Мы работали не покладая рук. Алексей руководил монтажом, Дмитрий отвечал за финансы и связи, Григорий носился с бумагами и согласованиями. Лена кормила нас, стирала, ругалась, что мы совсем забыли про отдых.

Линда стала незаменимой. Она паяла, сверлила, таскала тяжёлые ящики. Её железные руки не знали усталости, а глаза горели ровным светом, как в первый день.

Первый квартал мы запустили через восемь месяцев. Второй — через год. Третий — через полтора.

Каждый раз мы отправляли императору подробный отчёт: схемы, расчёты, показатели экономии. Каждый раз получали в ответ краткое «Принято. Продолжайте». Но однажды пришло письмо с золотым тиснением: «Жду во дворце. Есть разговор».

Бал был пышным. Я никогда не видела столько бриллиантов, шёлка и кружев. Дамы в огромных платьях, кавалеры в мундирах и фраках. Оркестр играл вальс, над головами парили магические светильники.

Я стояла в углу зала, рядом с Алексеем. На мне было простое тёмно-синее платье. Не такое роскошное, как у других, но Лена постаралась, и оно сидело идеально.

— Ты волнуешься? — спросил Алексей.

— Нет, — ответила я. — Мне уже нечего бояться.

Он улыбнулся. За два года мы стали ближе, чем