Грехи и грешницы - Сьюзен Одо

— Я пошла в ванную! — выйдя в коридор, крикнула она.

Быстро помывшись, Дженет накинула на себя весьма и весьма скромное платье для работы. Начальство требовало, чтобы они одевались без всяких претензий.

Нельзя сказать, что это ее смущало — скорее, наоборот, нравилось.

Пройдя на кухню, она поставила чайник и включила небольшой телевизор. На экране появилось лицо Седины Скотт: Дженет тотчас с досадой вспомнила свою неудачную попытку скопировать аккуратную прическу суперзвезды. Откинув с лица влажные волосы, она убавила звук, несмотря на то что по телевизору уже транслировали видеоклип Рика Эстли «Я никогда тебя не брошу». Из различных ящиков на свет быстро появились и легли на стол две чашки, две тарелки, две ложки и два ножа; за ними последовали кукурузные хлопья, масло, джем и молоко.

Засвистел закипевший чайник. Опустив в каждую кружку по пакетику чая, Дженет налила кипятку. Затем, придавив один из пакетиков к стенке кружки, отжала его и ловко отправила в мусорное ведро. За ним последовал и второй.

— Майк! — позвала Дженет. — Ты встаешь? Я уже приготовила чай!

Шум почтового ящика заставил ее обернуться. У двери на коврике лежала газета. Подняв ее, Дженет вернулась на кухню.

Без особого интереса она просмотрела газету. По мнению Дженет, новости были слишком угнетающими, чтобы потреблять их ежедневно — это все равно что есть опилки. У большинства ее знакомых и без того полно проблем, чтобы еще интересоваться тем, что происходит в мире. Нет, нельзя сказать, что ее совсем ничего не интересовало — просто лучше не знать ничего лишнего; то, о чем ты не знаешь, тебя не огорчит.

Посмотрев на часы, Дженет проверила время на своих наручных часах, допила чай и двинулась к двери.

— Майк! — крикнула она. — Ты опоздаешь, если сейчас же не встанешь! Уже половина девятого!

Высыпав оставшиеся кукурузные хлопья в тарелку Майка, Дженет убрала коробку, поставила грязную посуду в раковину и открыла горячий кран, чтобы прополоскать ее в проточной воде. Уголком глаза она заметила, что Майк уже стоит в дверях.

— Куда это ты так вырядился?

Муж почему-то был в поношенных джинсах и хлопчатобумажном свитере, которые надевались только по выходным. Сотрудники фирмы, где работал Майк, должны были носить комбинезон с соответствующей эмблемой, под который допускалось надевать только белую тенниску.

— Что случилось? — спросила она, подавая ему остывший чай. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Да нет, не особенно, — тихо обронил он, глядя на свою кружку.

— А что тогда с тобой?

— Даже не знаю.

— И что ты собираешься делать? Пойдешь к врачу?

Он пожал плечами, все еще глядя в кружку. Дженет забрала ее и выплеснула чай в раковину.

— Я заварю тебе свежий. — Она тут же включила чайник.

— Не надо…

— Нет проблем, — весело сказала она. — У меня еще есть пара минут. Как прошел вчерашний вечер? Ты получил работу?

— Джен, я…

— Что? — сказала она, бросая в кружку новый пакетик. Не получив ответа, она оглянулась через плечо. Лицо Майка побледнело как полотно.

— Ты неважно выглядишь, — посочувствовала Дженет. — Думаю, тебе надо сходить к врачу, и не позволяй этой фифочке в приемной тебя отфутболить. Скажи, что тебе срочно.

Налив в кружку кипятка, она вытащила пакетик, долила молока и поставила перед Майком.

— Вот! — сказала она и кивнула на стул. — Сядь посиди немного. Может, когда поешь, тебе станет лучше?

Майк покорно сел на стул, положил локти на стол и провел руками по лицу. Подойдя к нему, Дженет ласково прикоснулась ко лбу и погладила по голове.

— Мне пора, — тут же сказала она, взглянув на часы.

— Нет, подожди! — Он порывисто схватил ее за руку. — Сядь. Нам нужно поговорить. — Он ногой подвинул ей соседний стул, затем усадил Дженет и сел напротив.

— Что? — засмеявшись, спросила она. — Что такое?

Минуту он сидел, глядя в ее улыбающееся лицо, и ничего не говорил.

— Ну давай, Майк, хватит играть в молчанку. Я опаздываю. В чем дело?

Он пожал плечами.

— Мне нужно в больницу. Луиза…

— В больницу? С тобой все в порядке? — Затем до нее дошло. — Луиза? Кто такая Луиза?

— Видишь ли, у нее началось. Прошлой ночью. Через каждые пятнадцать минут. Нам пришлось вызвать «скорую».

Он как будто говорил на другом языке. Дженет тряхнула головой, чтобы сосредоточиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Нет, оказалось, что все в порядке. Ложная тревога.

Но ее оставили в больнице. Просто на всякий случай. Вот почему мне нужно туда ехать. Прямо сейчас.

Она пристально посмотрела на него.

— Луиза? Кто…

— Ага, — словно не слыша ее, отозвался он. — Ребенок может родиться в любую минуту, а я обещал, что буду тогда с ней. Мне нужно идти, Джен. Я…

Майк замолчал и смахнул со лба внезапно выступивший пот.

— О! — упавшим голосом произнесла Дженет. Она смотрела на Майка, пытаясь понять, в чем дело, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, но это было невозможно. Как будто в ее сознании внезапно открылась дверь, ведущая в комнату, которой раньше не было, — комнату, о самом существовании которой она раньше и не подозревала.

Луиза. Ее зовут Луиза.

— Я соберу твой чемодан, — с пугающим спокойствием произнесла она.

— Нет, не надо. — Он снова провел ладонью по лицу и слегка вздрогнул. Теперь ты понимаешь, Джен?

Дженет смотрела на него с открытым ртом, затем решительно встала.

— Мне пора, — кивнула она. — А то я опоздаю.

Взяв ключи, Дженет вышла в коридор. Сняв с вешалки жакет, она надела его, затем забрала сумочку и открыла дверь.

Выйдя на свежий воздух, она глубоко вздохнула, посмотрела на часы и быстрым шагом отправилась на работу.

Луиза. Ее зовут Луиза, и у нее ребенок от Майка.

Слегка вздрогнув, она поспешила дальше. Если не спешить, она опоздает, а опаздывать нехорошо.

* * *

Когда викарий объявил Сюзи и Джо мужем и женой, ее родственники дружно вздохнули.

Дорин на передней скамье с чувством высморкалась в скомканную, уже сырую бумажную салфетку. Крошечные перья, обрамлявшие ее синее сомбреро, заплясали вокруг головы, в конце концов оторвавшись, два из них полетели в сторону и взвились вверх, подхваченные потоком теплого воздуха.

Линдсей толкнула мать в бок и бросилась ловить перья. Безуспешно размахивая руками, она словно занималась аэробикой, а когда перья оказались вне ее досягаемости, поставила ногу на деревянную скамейку и попыталась взобраться на нее. При этом ее узкая льняная юбка задралась, бедро оголилось… Внезапно выведенный из состояния дремоты, ее супруг, порозовев от смущения, удержал Линдсей за локоть, а сидевший рядом их младшенький громко захихикал.