Валлийская колдунья - Патриция Грассо

– Но как вы об этом догадались?! – удивленно воскликнула Кили.

– Мне известно обо всем, что происходит при моем дворе.

– Я очень скучаю без брата, – сказала Кили. – Я написала Рису письмо, но не получила ответа.

– Но это еще не все, не так ли?

Кили потупила взор.

– Я чувствую себя не в своей тарелке в обществе ваших придворных. Я никогда не смогу быть такой, как другие дамы.

– Многие дворяне прибывают ко двору, а затем уезжают, – сказала королева. – Остаются лишь наиболее удачливые, те, кто сумел развить свои способности, изменить себя, чтобы выделиться на общем фоне и привлечь к себе внимание.

– Думаю, моему мужу не хочется, чтобы я менялась, – заметила Кили. – Да я и не смогла бы этого сделать. Все при дворе знают о моем низком происхождении, и я слишком робею, чтобы запросто общаться с вашими придворными и заводить с ними дружбу.

– Однако в вас оказалось достаточно благородства для того, чтобы увлечь Деверо, – возразила Елизавета.

– Мне кажется, графа привлекло во мне отнюдь не благородство, – заметила Кили. – Тем не менее очень любезно с вашей стороны, что вы сказали мне об этом.

– Я никогда ничего не говорю из любезности, – промолвила Елизавета. – Постоянное беспокойство за вас будет отвлекать Деверо от дела, а от этого пострадает моя казна, я потеряю много денег.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы так случилось, – заверила ее Кили.

– В таком случае мы должны действовать заодно, – сказала Елизавета. – Вы обязаны сделать моего дорогого Мидаса счастливым, а он, в свою очередь, должен сделать счастливой меня, пополняя мой кошелек золотом. Воспользуйтесь мудрым советом: всякий раз, когда вы почувствуете себя униженной, представьте себе окружающую вас надменную знать без одежды.

– То есть совершенно голыми?

– Да, именно так.

Кили невольно окинула взглядом королеву.

– Всех, кроме меня, – поспешно сказала Елизавета и продолжала, когда Кили потупила взор: – Это поможет вам в общении с придворными. Много лет назад я дала тот же самый совет вашему мужу.

Это удивило Кили.

– Неужели у милорда тоже были трудности с общением?

– Деверо в то время был еще мальчиком, – заметила Елизавета. – Он прибыл ко двору, чтобы выполнять обязанности пажа.

– Ваш совет пригодился ему?

Королева Елизавета улыбнулась, вспоминая прошлое.

– Последовав ему, он получил немало пощечин от дам. Понимаете ли, Ричард представлял в своем воображении обнаженными только женщин. И что еще хуже, он заявлял им, что это я приказала ему поступать подобным образом. Поэтому, наверное, когда он вырос, женщины начали падать к его ногам, как зрелые яблоки на землю. Впрочем, у меня много дел, вам пора уходить.

Кили встала и сделала реверанс.

– Благодарю вас за честь быть приглашенной в ваши личные покои, ваше величество, – промолвила она.

– Беги к себе, дитя мое.

Кили вышла из гостиной, пятясь, и закрыла за собой дверь. Повернувшись, она вдруг поняла, что стоит у входа в Большую галерею. Она совсем забыла, что ей придется возвращаться через нее. Кили, конечно, не могла постучать в дверь гостиной королевы и попросить у нее разрешения снова перелезть через каменную ограду личного садика.

Собравшись с духом, Кили переступила порог галереи и увидела мужа.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Жду тебя, – ответил он.

– Но зачем?

– Графиня Чеширская сообщила, что ты осталась у Елизаветы, – ответил он. – Я знаю, что прогулка по Большой галерее пугает тебя.

Ричард протянул ей руку, и Кили вложила в нее свою.

– Я бегаю быстрее, чем ты, – заявил он, подхватывая ее на руки.

Кили улыбнулась и обняла его за шею. Когда Ричард побежал через галерею, Кили закрыла глаза и спрятала лицо у него на груди.

– Открой глаза, моя дорогая, – сказал Ричард через несколько минут. – Галерея осталась позади.

Приподняв веки, Кили взглянула на мужа и промолвила с улыбкой:

– Я сама смогу дойти до нашей спальни.

– Носить тебя на руках доставляет мне огромное удовольствие, – заявил Ричард.

Шествуя мимо десятков удивленных придворных и слуг, Ричард кивал им, заставляя свою посмеивающуюся жену приветственно помахивать им рукой, как это обычно делала королева.

Войдя в отведенную им комнату, Ричард отпустил Кили и поцеловал.

– А теперь, – промолвил он серьезным тоном, отстранясь от нее, – скажи мне, что, черт возьми, заставило тебя перелезть через стену и тайно проникнуть в сад королевы?

– Но я уже все объяснила.

– Мне плевать на те доводы, которые ты привела, – резко возразил ей Ричард. – Неужели ты не понимаешь, что прыжок с высокой стены мог повредить нашему ребенку? Ты меня слышишь? Как раз накануне твоего появления я сообщил королеве хорошие новости, но что, если бы она пребывала в плохом расположении духа? Ты представляешь, что тогда случилось бы с тобой?

– Но ведь она пригласила меня…

– Елизавета пригласила тебя войти к ней через дверь! – взревел Ричард. Непроходимая тупость жены испугала и одновременно рассердила его.

– Не надо кричать на меня! – воскликнула Кили.

– Не смей повышать голос, когда разговариваешь со мной, – приказал Ричард. – Ты обещала, что не будешь афишировать свои нелепые верования.

– Королева поверила мне.

Насторожившись, Ричард изогнул медно-рыжую бровь.

– О чем именно ты разговаривала с Елизаветой?

– Королева поверила, что в галерее призрак Кэт Говард.

– Елизавета действительно считает, что призрак Кэт Говард обитает в Большой галерее? – переспросил потрясенный Ричард.

Кили кивнула и, гордо вскинув голову, отвернулась от него.

– О Господи! Вы, женщины, все одинаковы! – взорвался Ричард и начал вышагивать по комнате. Остановившись у двери, он снова заговорил с угрозой в голосе: – Я предупреждаю тебя, Кили, никому не говори о своих верованиях. Иначе ты сильно пожалеешь о том, что была так откровенна.

Выбежав из комнаты, Ричард громко хлопнул дверью. Кили швырнула ему вслед свою матерчатую сумку.

– Сам вышивай свои носовые платки! – воскликнула она. Подойдя к камину, Кили опустилась в кресло, стоявшее перед ним. На ее глаза набежали слезы, Но она заставила себя сдержаться. Кили не желала плакать из-за бесчувственного мужлана, за которого вышла замуж. Внезапно она ощутила приступ тошноты и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.