Девушка из Дубровника - Анна Жилло

- У них кольца, - возразил Глеб, присмотревшись.

- Это не аргумент. Может, они только здесь познакомились. Или любовники, которые вместе приехали на курорт отдохнуть от семей. А кольца, знаешь, иногда становятся тесны, и их просто не снять. Да и зачем? Не мешают же.

- На что спорим, что они женаты? – завелся Глеб.

- На щелбан. Только как ты узнаешь? Пойдешь и спросишь?

- Легко! – хмыкнул он.

- Глеб, перестань! – испугалась я. – Не надо позориться.

- Спокойно, Склифосовский.

Он встал и пошел к ним, а я машинально прикрыла лицо рукой, но тут же ее убрала, чтобы ничего не пропустить.

Подойдя к дивану, Глеб что-то сказал, улыбаясь. Мужчина и женщина в ответ рассмеялись и повернулись в мою сторону. Мужчина показал на свое обручальное кольцо и энергично закивал. Я смущенно кивнула в ответ. Потом женщина сказала что-то еще, и я увидела, как удивленно взлетели брови Глеба. Они обменялись парой фраз, и Глеб вернулся ко мне. Влепил увесистый щелбан в лоб, потом поцеловал в ухо и сел.

- Короче, Кит, они англичане. Познакомились здесь, в Цавтате, двадцать пять лет назад. Сказали, что это был курортный роман, всего неделю. А потом вернулись домой и поженились. У них двое взрослых детей. А сейчас приехали сюда отметить годовщину свадьбы. Бывает и так. Я просто сказал, что они очень красивая пара и что мы с девушкой поспорили, женаты они или нет. Только и всего. Не думаю, что они обиделись.

Англичане повернулись к нам и приподняли свои бокалы, мы ответили тем же. И мне стало грустно, но грусть эта была… с завистью. По-доброму. Надо же, у кого-то получается. Действительно, бывает и так. Четверть века счастливого брака, выросшего из недели курортного романа…

Мимо проходил официант, и я попросила кофе. Через несколько минут он поставил передо мной чашку, и я замерла в восхищении, разглядывая ее.

На ней за столом сидела викторианского вида дама в окружении двух кавалеров во фраках и цилиндрах. И было в этой совершенно простой, вроде бы абсолютно невинной картинке что-то настолько чувственное, что у меня мурашки побежали по спине. Или я как тот солдат из анекдота, который, глядя на кирпич, думает о бабе – потому что всегда о ней думает?

- Мне кажется, эта потаскуха размышляет, с кем бы из двоих переспать, - сказала я, отпив глоток. – Или, может, сразу с обоими. А те и рады.

Глеб посмотрел на меня немного обалдело, и я засмеялась.

- Чашка. Жутко развратная. И жутко мне нравится.

- Хочешь, я ее для тебя украду? – предложил он.

- Глеб! – возмутилась я.

- Боже, какой пустяк сделать хоть раз что-нибудь не так… Помнишь эту песню? Ладно, ладно, не буду, успокойся.

Он легко коснулся моих пальцев, и мне стало жарко.

«Кит, я тобой горжусь!»

«Я за тебя боюсь».

Его руки, выталкивающие меня из воды.

«Ника, маленькая моя».

Англичане, отмечающие годовщину свадьбы.

Чертова чашка…

- Глеб, пойдем домой?

- Устала?

Я положила руку ему на колено и сказала:

- Я тебя хочу.

И это оказалось так просто.

- Неужели я наконец дождался, что ты сказала это сама, без грубого насилия? – он смотрел на меня, и краешки губ подрагивали в едва заметной улыбке.

Глеб подозвал официанта, расплатился, и мы вышли на набережную.

- Подожди секунду, - сказал он и пошел обратно.