Рассвет костяной волшебницы - Кэтрин Парди

– А что особенного в золотом шакале? – спрашивает Марсель у Сабины, как обычно не замечая, что сейчас не самое подходящее время.

– Давай пока повременим с вопросами, – просит Каз.

– Все в порядке, – хриплым голосом возражает она и прочищает горло. – Шакал не дает каких-то особенных благодатей, – продолжает она. – Поэтому я не понимаю, зачем его кость понадобилась моим родителям, если… – Сестра тяжело вздыхает, и Каз начинает потирать тыльную сторону ее ладони. – Если не считать того, что это священное животное Тируса.

Бастьен подает ей чашку воды. И Сабина делает глоток.

– Я лишь знаю, что Годарт пытался сорвать кулон, когда напал на меня.

Я тоже не понимаю, почему так важен этот кулон. А если у кого и возникла догадка, то они ей не делятся. Бастьен снова начинает расхаживать по выступу, сцепив пальцы на затылке.

– Ладно, – говорит он. – Давайте вернемся к нашему плану. Допустим, мы заставим Одиву поменяться местами с Аилессой, и это повлечет за собой смерть Годарта. Но у нас все еще нет рычага давления на Тируса, чтобы заключить с ним сделку. Мы все еще не выяснили, как заставить его отказаться от кровавых жертв. Ведь если этого не сделать, то они не прекратятся. А Аилесса и Каз умрут через девять месяцев. – Он с трудом сглатывает. – И вновь начнут умирать чьи-то отцы. Чьи-то братья. Чьи-то друзья.

– И Леуррессы, которые откажутся убивать своих amourés, – бормочет Сабина.

Жюли вздыхает:

– Знаете, нам не обязательно решать все сегодня. У нас еще есть время, чтобы придумать, как победить Тируса.

– Есть время? – фыркает Бастьен.

– Да, – подтверждает она. – Все равно мы ничего не сможем сделать до Ночи Переправы, ведь так? А до новолуния еще…

– Двенадцать дней, – встревает Марсель.

– Сабине все равно нужно время, чтобы поправиться, – говорит Каз, продолжая держать ее за руку.

Бастьен делает еще один круг по выступу. Все смотрят на него, ожидая, пока он скажет последнее слово… даже Каз, который принимает его власть в этом королевстве известняка.

– Этот план – твой лучший шанс, – говорит Жюли.

– Она права. – Я встаю и подхожу к нему.

Может, всему виной искры зарождающейся надежды или упрямая вера в моих друзей, но я ощущаю практически полную уверенность в том, что наши усилия увенчаются успехом. Что бы мне ни предстояло сделать, чтобы сбежать из Зеркалья и помочь им победить Тируса – и мою мать, – я пойду на все.

Наконец, Бастьен обводит взглядом всех и скрещивает руки на груди. Я тоже поворачиваюсь к друзьям лицом.

– Все согласны? – спрашивает он и невольно задерживает дыхание.

И все кивают ему в ответ. Бастьен медленно выдыхает.

– Что ж, значит, так и решим. Начнем готовиться. Нельзя ни единой детали оставлять на волю случая.

– Ни единой детали, – повторяю я. – Мы должны победить.

– У нас есть двенадцать дней, чтобы придумать тщательный план, как отправить Одиву в Подземный мир.

– Мы придумывали решения и для более сложных задач за меньшее время, – подбадриваю я.

– Я поищу побольше информации в книгах. – Марсель открывает один из томов, принесенных из Бо Пале. – Уверен, мы найдем в них что-нибудь полезное.

– Хорошо, – говорим мы с Бастьеном одновременно.

– Я хочу знать наверняка, могут ли Сабина и Аилесса соединить Врата, – добавляет он. – Постарайся узнать об этом побольше.

Марсель отдает ему честь и устраивается поудобнее.

– А я вновь вернусь к отработке ударов ножом и силовым тренировкам, – продолжает Бастьен. – У меня голова лучше работает, когда двигаюсь.

– Я с тобой, – вызывается Каз. – Мне нужно вернуть свой трон. И я не смогу этого сделать, не бросив вызов Годарту.

– Может, мне потренироваться делиться благодатью с вами? – предлагает Сабина. – Раз мать это делает, значит, все возможно. Так наши шансы явно повысятся.

– Я верю в тебя, – с улыбкой говорю ей.

– Превосходно. – Бастьен хлопает в ладоши. – Пора приступать к работе.

– Подожди. – Жюли поднимается на ноги и упирает кулаки в бедра. – Разве тебе не интересно, что буду делать я?

– Ох. – Бастьен смотрит на ее трясущиеся от слабости ноги. – Ну, я подумал, что ты поможешь Марселю. Нужно прочитать столько толстых книг.

Она пронзает его ледяным взглядом.

– Ты забыл, что я твой лучший спарринг-партнер и у меня есть отец, за которого бы мне тоже хотелось отомстить?

Бастьен перекатывается с носка на пятку и обратно.

– Точно, забыл.

– Хорошо, тогда…

Жюли сгибается от внезапно нахлынувшего приступа кашля. И быстро подносит носовой платок ко рту. С десяток секунд над выступом звучит лишь ее кашель.

– Ты в порядке? – спрашивает Бастьен и придвигается ближе.

– Конечно, я в порядке. – Жюли смотрит на свой носовой платок. – Возьми нож. Потренируемся в церкви.

– Ты уверена, что не хочешь…

Она поворачивается к нему.

– Возьми. Свой. Нож.

Подняв руки, Бастьен разворачивается и послушно выполняет ее просьбу. После неловкой паузы все возвращаются к своим делам. Все, кроме меня.

Я подхожу к ней и заглядываю за спину Жюли, куда она завела руку с носовым платком.

И на светлой ткани вижу яркое пятно крови.

34. Бастьен

Я сижу на скамье в нефе часовни Дю Повр и точу отцовский нож. Снаружи гремит гроза, и сквозь трещины на сводчатом потолке капает дождь. Последние лучи солнца просачиваются сквозь заколоченные окна, быстро растворяясь в темноте. Я не зажигаю фонарь, ведь их легко погасить. Так что нужно, чтобы глаза привыкли к темноте.

Сегодня новолуние. Ночь Переправы. Прошло двенадцать дней с тех пор, как мы согласились с друзьями и наметили план. Но он все еще такой же безрассудный и не отточенный до мелочей. Мы так и не узнали, как победить Тируса. И просто надеемся, что, как только нам удастся вернуть души, вытянутые из Рая, он почувствует угрозу и захочет договориться с нами.

Я засовываю руку в карман и касаюсь обрывка сорочки Аилессы.

– Будь там сегодня вечером, – шепчу я в надежде, что она появится у Врат, когда мы с Сабиной проведем Одиву через них.

Может, с учетом благодатей Перевозчиц им и не понадобится моя помощь, но я отказываюсь ждать в стороне, пока они будут вытаскивать Аилессу.

Крышка люка со скрипом откидывается в сторону. И Сабина вылезает из подвала с фонарем в руках. Я вздыхаю. Вот и привык к темноте.

Каз, отрабатывающий парирование ударов в