Опороченная - Вероника Ланцет

— Каждой чертовой дырочкой, солнышко, — его голос низкий, бас отдается в каждой клеточке моего тела. — Ты примешь всего меня, пока я буду трахать тебя. Накачаю тебя своей спермой так, что ты переполнишься ею. Я хочу видеть, как она вытекает из каждого отверстия. Твоего рта, — он прижимает меня ближе к себе, прикусив губу, — твоей киски, — хрипло стонет, полностью выскользнув из меня, а затем с полной силой входит обратно, и мое тело покачивается от толчка, — и твоей задницы. Не так ли, моя маленькая грязная шлюшка? — Воркует он мне в ухо.

— Да, — выдыхаю я, мое зрение плывет от сочетания боли и удовольствия, которые он обрушивает на мое тело. — Мое тело — твое, — выдавливаю я, поскольку мой рот, похоже, не в состоянии сотрудничать. — Ты можешь делать со мной все, что угодно.

— Именно так, солнышко. Ты, блядь, моя, — рычит он мне на ухо.

Мгновенно он опускает меня лицом к столу, и я прижимаюсь щекой к холодной поверхности.

Басс вонзается в меня так, словно хочет запечатлеть себя в моей душе.

— Черт, — проклинает он, внезапно затихая, когда его настигает разрядка.

Я тяжело дышу, пот выступает на всем моем теле от напряжения. Его задевает это не меньше меня, он с трудом собирается с силами, чтобы двигаться.

Выскользнув из меня, он оставляет за собой горящий след, который заканчивается ноющей пустотой.

Как только я освобождаюсь от его захвата, я поворачиваюсь, пытаясь восстановить равновесие.

В оглушительной тишине Басс смотрит на меня расширенными от ужаса глазами.

— Что? — свожу брови, и слежу за его взглядом. — Что…

На моем платье и между бедер кровь. И когда я оглядываюсь на него, то понимаю, что и на нем тоже есть немного крови: презерватив забрызган красным, как и основание его члена.

— Мне так жаль, — тут же вырывается у меня изо рта.

— Черт, — ругается он, внезапно выглядя обеспокоенным. — Ты в порядке? У тебя только что начались месячные?

Он быстро избавляется от презерватива, застегивает молнию, и я чувствую себя немного не в своей тарелке. Я провожу зубами по нижней губе, прикусывая ее в неуверенности, и слегка качаю головой.

— Тогда… почему… — его брови сходятся в замешательстве, пока он продолжает рассматривать мои окровавленные бедра.

Я опускаю платье, чтобы прикрыться, стесняясь его осмотра и немного смущаясь того, что произошло.

Может быть, мне следовало рассказать ему об этом заранее, но вряд ли он поверил бы мне… вряд ли кто-нибудь поверил бы мне.

— Джианна, — зовет он меня по имени, его взгляд по-прежнему прикован к месту между моих ног. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю, — шепчет он, его голос почти страдальческий.

Подняв взгляд и встретившись с моим, он снова спрашивает.

— Скажи мне. Просто скажи мне, что это не…

— Мне жаль, — отвечаю я единственное, что приходит мне на ум. Потому что я должна была ему сказать.

— Что… как…, — качает он головой. — Я не понимаю, — его голос кажется сломленым, он продолжает качать головой, в его глазах потерянный взгляд, который дергает меня за струны души.

— Это не твоя вина, — поспешно заверяю я его. — Такое иногда случается во время…

— Во время первого раза, — завершает он за меня.

Я киваю.

Он делает неуверенный шаг ко мне. И еще один. Пока не оказывается передо мной. В его лице столько муки, и я чувствую себя виноватой за то, что вызвала ее.

— Я в порядке, клянусь, — подношу руку к его щеке, медленно поглаживая его неповрежденную плоть.

— Как? — хрипит он. — Как… — качает головой. — Кларк, он…

— Он не делал этого. Не так, — отвечаю я, чувствуя, как замирает сердце при упоминании его имени. Я никому не рассказывала о том, что произошло той ночью, по двум причинам. Долгое время мне было трудно даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы пересказывать это кому-то другому. И еще была проблема с тем, что люди уже думали обо мне самое плохое. Никто бы мне не поверил.

Но потому что он Басс. Потому что он мой Басс, я нахожу в себе силы довериться ему.

— Он одержим мной с четырнадцати лет, — начинаю я, рассказывая ему о случаях, когда он приходил ко мне в комнату по ночам. — Он всегда пытался загнать меня в угол и прикоснуться ко мне. Обычно мне удавалось его избегать. Пока не удалось, — шепчу я.

— Мне было шестнадцать, — рассказываю я ему о той ночи.

Как Кларк загнал меня в угол в туалете, затолкал в кабинку и практически сорвал с меня одежду. Как он удерживал меня, приставляя нож к моей щеке и угрожая изуродовать меня, если я не дам ему попробовать. Как он трогал меня везде, а мои слезы и крики были напрасны. А потом он расстегнул ремень, и я почувствовала, как его эрекция коснулась меня. Я угрожала всем рассказать, что он меня изнасиловал, но он только посмеялся надо мной, сказав, что доказательств не будет. Потому что он все равно может трахнуть меня, а я останусь девственницей. И никто не сможет об этом узнать.

— Солнышко… — Басс останавливает меня, и я замечаю одинокую слезинку в его глазу. Подняв большой палец вверх, вытираю ее.

— Он пытался. Боже, Басс, это было так больно. Он все пытался затолкать его в мою задницу, а я все кричала, мое горло пересохло от боли. Не знаю, как мне удалось взять себя в руки. Но в тот момент я поняла, что лучше я испорчу себе лицо, чем позволю ему испортить меня. Я сопротивлялась. Его нож резал меня по спине и по рукам, но я сопротивлялась, пока мне не удалось убежать.

— Джианна, детка, — он обхватывает меня руками крепко обнимая меня. Я чувствую, как сжимается его грудь, и понимаю, что он плачет из-за меня.

— Хочешь знать, что было так же плохо? — Я прижимаюсь к нему, и все, что я держала в себе, внезапно выходит наружу. — Моя лучшая подруга застала нас. В туалете. Она задержалась, чтобы сфотографировать нас под кабинкой, а потом сказала всем, что я шлюха, которая любит трахаться в задницу. Вот так и пошли слухи, — я с болью в голосе вспоминаю это предательство. — Вот так все и началось.

Откидываюсь назад, пытаясь оценить его реакцию, и немного смущаюсь, когда вижу, что он бел как лист бумаги.

— Басс? Что случилось?

— Я не знал… Честное слово, солнышко… Я не знал, — продолжает он, не сводя с меня глаз, взгляд его полон такого страдания, что я чувствую его