Сердца мира - Анна Александровна Цой

парень был уже в полуметре, сработал портал. Который по факту сработать был должен после любого травмирующего меня действия, а не до него. Я оказалась стоящей посреди стола, ровно напротив Вольтера, под перекрёстными взглядами отца и, собственно, самого хозяина дома. От падения меня спасло то, что я уместилась между тарелок.

Сзади послышался грохот. В этот момент хлопнула дверь и, безапелляционно перешагнув собственного ощутимо шмякнувшегося сына, в столовую вошла бабушка.  Углядев меня, помахавшую ей ручкой и мило улыбнувшуюся во все тридцать два, она закатила глаза и прошипела как можно яростнее:

– Хорошо, что вы поселились не у меня.

Я спрыгнула на пол и пошла переодеваться – под перекрёстным огнем находиться было опасно.

Самым сложным во всей этой авантюре было прошмыгнуть мимо Князя, бабушки и отца, которые обосновались в гостиной и что-то обсуждали больше часа.

Я закуталась в длинное полотенце, обула пляжные тапочки, которые тоже успела отхватить вместе с купальником, и со скоростью ракеты слетела с лестницы к боковому входу, ведущему в сад.

– Стоять! – понеслось строгое вольтеровское, когда я уже была у входа.

Я разочарованно вернулась, но к этому развитию событий я была готова заранее. Потому развернула полотенце и показала относительно скромное платье по колено, даже с закрытыми рукавами. Дождавшись одобрительного кивка Лордов и неожиданно бабушки, жмурящей глаза словно кошка на солнышке, я уже спокойней пошагала к бассейну. Затем вернулась и спросила:

– Фил, не одолжишь мне свой телефон?

Актиния Кери подавилась чаем и уставилась на меня как на восьмое чудо света. Я и забыла, что мое нескромное обращение будет для нее в новинку. Что ж, разочарование вещь индивидуальная – я не могу быть хорошей для всех сразу.

Я взяла протянутый мне мобильник и довольная пошла обратно. Тропинки здесь тоже были каменными, как в Белокаменном замке, однако у самой воды зеленела свежая травка, а с одной из сторон даже посыпан песочек.  Упав в шезлонг, сняла полотенце, платье полетело следом. Затем последовали мысли на тему собственной трусости и, наконец, я смогла заставить себя зайти в соцсеть и позвонить Карине.

Я определенно была не особо хорошей подругой. Можно было бы спихнуть все на обстоятельства, но я же дала ей тогда обещание звонить и писать почаще. Но не раз же в полгода! Хотя, помнится, в тот разговор втесалось условие, что обещание будет исполнено, если меня не посадят в башню под замок… Я же живу в башне? Считай половина фразы засчитана.

Хмурое выражение лица Князя, шагающего в мою сторону было видно ещё издалека, но, что странно, мужчина подвинул меня в сторону, лёг рядом и промолчал про раздельный купальник, по меркам Деймоса более открытый, чем нижнее белье.

Хотела уже поинтересоваться, чем обязана такой безумной доброте с его стороны, однако тут на экране смартфона появилась заспанная мордаха подруги, глаза которой все больше были похожи на блюдца.

– Ты нашла себе мужика? – первое, что сказала Рин.

Я повернулась, взглянула на Феликса, демонстративно не смотрящего на меня или телефон, и кивнула, ощущая что-то сродни дикому смущению.

– Почему не звонила?

Я не нашла что ответить. А действительно. "Я была в другом мире и там связь не ловит" звучит как "Я смоталась на луну и обратно".

– Ладно. Проехали. У меня тут тоже кое-что произошло… Может встретимся завтра? Ты сейчас в городе?

И меня осенило.

– А мы сейчас где? – повернулась к жениху.

На меня посмотрели с изрядной долей снисходительности и тяжело вздохнули.

– Италия. Говори по-русски.

И я вновь была забыта. Да, с языком я не подумала. Не знаю, как именно я должна говорить на другом языке, но начала, даже не осознавая.

– Давай в нашем кафе, ладно? В шесть вечера.

Карина кивнула, понимая меня, и улыбнулась с легкой хитрецой.

– Парное свидание?

Взглянула не неё с чувством "можно нет" и спросила:

– Ты уверена?

Потому как я уверена не была. Да меня в эту секунду посетил дикий несравненный ужас! Подруга кивнула. И вот как я буду Вольтеру объяснять, что это такое и упрашивать пойти со мной?

– Я не против, – послышалось над ухом, и я вздохнула облегченно.

– Идёт! – и махнула рукой на прощание.

Отключив видеозвонок:

– С чего такая доброта и участливость? – вопросила к Князю.

Тот был как обычно загадочен, ехиден и… лежал с закрытыми глазами. Солнышку, наверное, радовался. Ага.

– Не пойду замуж!

Хотелось вообще сказать что-нибудь вроде «Уйду в монастырь», однако со всей очевидностью Деймос таких мест не подразумевал, потому сделала себе зарок в мозгу, что его придется основать. А это долго и лень.

Уголки его губ поползли вверх, обозначив мне, что я на правильном пути. Коварность же Вольтера зашкаливала за сотню делений «коварно-измерителя».

Положила телефон и побежала к парочке, что уже сидела в бассейне.  Жара и правда в этот день была невыносимой. И как только Феликс на шезлонге не умирал? Он даже рубашку не снял! Но сидел и наблюдал за нами, словно наседка за цыплятами. Мы же топили Барсика. Тонуть он отказывался, но мы не сдавались. Что интересно, парень не прикасался к нам и пальцем, видимо была проведена воспитательная беседа Вильгельмом. Что-то вроде "О благородных Леди Деймоса и распущенных Лордах Фобоса".

Минут через десять пришёл папа с кучей служанок, которые несли большие зонтики и опахало. Мой смех ещё долго раздавался над особняком.

– Тюрбан и гарем добавить, и будут два шаха! – шептал такой же веселый Барсик, смеша меня ещё больше.

Мужчины же сидели и говорили о чем-то своём, искоса поглядывая на нас.

Вскоре я вышла из воды, закуталась в полотенце и легла рядом с Вольтером. Минут через десять меня сморил сон.

29

Проснулась я уже в комнате на кровати. Скорее всего Вольтер или папа просто перенесли меня с улицы в дом. Это, казалось бы, простое действие вызвало щемящее чувство радости в сердце. Мама делала так почти все мое детство. К счастью я всегда была маленького роста и веса, потому она с легкостью проделывала это, пока мне не исполнилось десять лет.

Постаралась быстро переодеться в сухие брюки и рубашку, ждущие меня в гардеробной комнате, которую мы делили с Филом пополам.

Эти несколько месяцев я не смотрела в зеркало. Просто не могла глядеть себе в глаза. Да и слишком жутко выглядела – чего стоила длинная седая полоса от самых корней волос. Сейчас же что-то во мне щелкнуло. Никогда не считала себя красивой, но сейчас я себе нравилась. Я немного набрала в весе