Безрассудный - Элси Сильвер

Лоретта смеется, сидя в кресле, которое стало ее. Питер свернулся у нее на коленях. Мысль о том, что она скоро уйдет, заставляет мою грудь болеть. Я знаю, что у нее своя жизнь в Эмералд-Лейк, но она заполнила пустоту в моем сердце за последние недели.

Она кажется мне мамой, которая должна была быть у меня.

Я решила, что буду проводить с ней все время, пока Тео в отъезде.

Она помогает мне спланировать первый день рождения Виви, но она уезжает на следующий день.

Она говорит, что это будет веселый и праздничный способ отметить ее уход.

Но я не уверена, что это сработает для меня.

— Тео очень способный. Он знает свое тело. — Взгляд Лоретты устремляется на меня.

— Он очень вырос за последние годы. Я думаю, он сделает разумный выбор там, наверху; у него много причин вернуться домой в целости и сохранности.

У меня сжимается горло. Я предполагаю, что у ее мужа тоже было много причин вернуться домой в целости и сохранности.

Но он этого не сделал.

— Вот он! — Слоан наклоняется вперед в своем кресле, и я следую ее примеру, обводя взглядом большой экран в нашей гостиной.

Я вижу, как Тео взбирается по металлическим панелям. Кремовая рубашка, которую он носит, не делает ничего, кроме пользы для его загорелой кожи и соблазнительных темных черт лица.

На нем черная ковбойская шляпа, но в руке у него черный шлем.

Он обменивается ими с Реттом, который опирается на ворота рядом с ним. Я вижу, как они обмениваются словами, но я слишком ошеломлен видом Тео, чтобы пытаться читать по губам.

Он выглядит чертовски сексуально, как совершенно другой человек. Как...совершенно другой опыт, чем я получала дома.

Штаны Тео — кремово-синие с черными звездами, а его защитный жилет черный, под стать его ботинкам. Его лицо — чистая сосредоточенность — с оттенком злобы.

Как будто я бы лежала голой в грязи ради этой его версии.

— Ладно, теперь моя очередь сказать «хорошо», что Эмметт не остался.

Саммер отвлекает мое внимание от Тео и Ретта на заднем плане на светловолосого ковбоя, топающего с ринга.

— Почему?

— Потому что Эмметт Буш — придурок.

— Эмметт, которому ты чуть не позволила сделать снимки тела на твоих сиськах? — спрашивает Уилла, прямо отправляя чипсы в рот из миски на столе.

Саммер ярко-розовеет.

— Я была зла в ту ночь.

Мы все смеемся, потому что слышали эту историю. Злость — это кодовое слово, означающее: она пыталась вызвать ревность у Ретта. Судя по тому, как она краснеет каждый раз, когда это всплывает, я предполагаю, что это сработало.

Я снова обращаю внимание на телевизор и в итоге оказываюсь на коленях на полу за Виви.

— Смотри. — Я указываю на телевизор. — Вот папа.

Она поворачивает голову, и, клянусь, она присматривается немного ближе.

Я потираю ей плечи, чтобы занять руки, пока наблюдаю, как они загружают довольно уродливого белого быка с розовой кожей вокруг глаз и черным узором брызг по всей шерсти. Выглядит это подло.

Чем сильнее они сопротивляются, тем больше у него шансов получить хороший результат, поэтому я решаю, что это положительный момент.

Мои ладони потеют. Я кусаю внутреннюю часть щеки так сильно, что она кровоточит, когда Тео опускает шлем на свое красивое лицо. Клетка скрывает большую часть его черт, но я вижу, как эти ониксовые глаза сверкают, пока не чувствуют, что они прямо на камере.

Я не могу не задаться вопросом, ищет ли он меня. Я хочу, чтобы он это делал. Я хотела быть там, но две недели в дороге, жить в гостиничных номерах с малышом, питаться вне дома каждый раз — это просто не входило в планы. Это была не та сосредоточенная обстановка, которая ему нужна, и это меня не оскорбляло.

Если это означает, что он добьется успеха, я это сделаю. Поэтому я встаю на колени на полу в нашей гостиной, заламываю руки и смотрю прямую трансляцию.

Люди вокруг меня болтают и смеются, как будто ничего важного сейчас не происходит, но мой желудок подкатывает к горлу.

Уилла болтает Лоретте о том, как она встретила Кейда, когда она спустила свои трусики на людях.

— Тсс!

— Хорошо, мам.

Я игнорирую подвох. Она может болтать, когда все это закончится. Прямо сейчас, Тео опускается на широкую спину быка, методично проводя рукой в перчатке по веревке, в такт тяжелому барабанному ритму, который, должно быть, играет на арене.

А может, это просто мое сердце колотится в ушах.

Он обматывает свою руку. Дергает пару раз. Его плечи поднимаются и опускаются на тяжелом выдохе.

Затем он кивает.

Ворота распахиваются, и бык приходит в движение из состояния покоя.

Таймер в верхней части экрана прокручивает секунды. Ему нужно всего оставаться на восемь.

Но секунды никогда не тянулись так медленно.

Я отталкиваюсь, чтобы встать над Виви. Кажется, даже она чувствует мое напряжение, потому что она увлеченно смотрит на экран, игнорируя его в течение последнего часа.

Сжав руки на коленях, я не знаю, что делать с собой, наблюдая, как бык крутится, подпрыгивает и пытается убить мужчину, с которым я хочу провести остаток жизни.

Лучше бы он, черт возьми, не умирал у меня на руках.

Эта мысль на минуту ошеломляет меня. Она пришла так легко. Так естественно. Как будто быть с Тео — самая очевидная вещь в мире. Как будто, конечно, мы будем вместе. С кем еще мне быть?

Кто будет терпеть мою угрюмую задницу?

Кто будет любить Виви так, как он?

Кто будет любить меня так, как он?

Ответ — никто. Ни один другой человек никогда не будет любить меня так, как Тео. Никто никогда не придет ко мне так, как он, — не защитит меня так, как он. Я знаю это, потому что мне потребовалось тридцать один год, чтобы найти того, кто это сделает.

Какие еще доказательства мне нужны?

Он — артистизм на спине быка, и я не могу оторвать от них глаз.

Мои руки прикрывают рот, пока секунды отсчитывают время.

Влево.

Вращение.

Вправо.

Наклон.

Кнопку.

Звонок.

— Да! — вскакиваю я и кричу, руки в воздухе. Мне даже все равно, выгляжу ли я как влюбленная идиотка.

Я такая.

Лоретта с облегчением смеется и хлопает в ладоши.

Уилла и Слоан, кажется, заинтересованы, но не так уж и взволнованы. Так что, черт с ними. По-дружески, конечно. Я слишком взволнована. Никто не может испортить мне эту